Французский актер Жерар Депардье отверг обвинения в сексуализированном насилии, но признал, что хватал женщину за бедра. Он заявил, что сделал это, чтобы не поскользнуться, пишет The Guardian.
«Я схватил ее за бедра», — сказал 76-летний актер в уголовном суде Парижа во вторник. Главный судья отметил, что это заявление отличается от его показаний на полицейском допросе, когда он отрицал любой физический контакт с 54-летней художницей по декорациям.
Депардье предстал перед судом по обвинению в предполагаемом сексуализированном насилии в отношении этой женщины, а также предполагаемых сексуальных домогательствах к 34-летней помощнице режиссера во время съемок фильма «Зеленые ставни» в Париже в 2021 году.
В случае признания виновным актеру грозит до 5 лет тюрьмы и штраф в размере 75 тыс. евро. Он отверг все обвинения, заявив в суде: «Я все это отрицаю».
«Я схватил ее за бедра, чтобы не поскользнуться, потому что был очень расстроен из‑за нее, из‑за жары. Это была пятница, конец съемочного дня, а я был очень уставшим», — сказал Депардье. Он добавил, что любые грубые замечания, которые он мог сделать в тот момент, были связаны с его плохим настроением в конце рабочего дня.
Суд заслушал показания художницы по декорациям Амели, которая работала над оформлением съемочной площадки в одном из зданий 16-го округа Парижа 10 сентября 2021 года.
Она рассказала, что Депардье, сидя на стуле в коридоре между дублями, заговорил с ней о съемочной площадке и пожаловался на жару в здании. По ее словам, он сказал: «Так жарко, что у меня не встает». Также он якобы добавил: «Я знаю, как довести женщину до оргазма, не прикасаясь к ней».
После съемки сцены Депардье вернулся в тот же коридор и снова заговорил с Амели, спросив, почему она разговаривает по телефону со своим парнем. Женщина ответила, что на самом деле занята поиском зонтиков для съемок. Тогда он якобы сказал: «Подойди и потрогай мой большой зонтик. Я засуну его тебе в киску».
Амели утверждает, что Депардье схватил ее за бедра, притянул к себе, зажал между своими бедрами с большой силой и хватал ее за тело, включая лобок, талию и грудь. «Он схватил меня за бедра, притянул вперед [к себе], зажал меня ногами», — сказала она.
«Тогда я поняла, насколько он был силен: он держал меня очень, очень крепко. Я помню его глаза, это было большое лицо, красные глаза, он был очень злым, очень возбужденным. И он повторял: „Подойди, потрогай мой большой зонтик“ с безумным взглядом. Я никогда не видела ничего подобного. Эта фраза настолько идиотская — как бы я могла ее выдумать? Нет никакого смысла называть гениталии зонтиком», — поделилась Амели.
Она добавила: «Что больше всего мне запомнилось — это не его сексуальное желание, а его жестокость. Он знал, что я боюсь: я видела, как его глаза загорелись от удовольствия напугать человека. Я помню эту дикость. Он действительно меня напугал, и это его забавляло».
Депардье заявил, что был недоволен работой Амели как художницы по декорациям, поскольку спальня для сцены не была готова и была оформлена плохо. По его словам, он даже сказал, что Амели не смогла бы управлять лавкой старьевщика, не говоря уже об оформлении съемочной площадки.
Актер также добавил, что в тот период весил 150 кг и был настолько полным, что физически не мог кого‑либо зажать между своих бедер. Он заявил судейской коллегии из трех человек: «Я бы никогда не положил кого‑то себе между ног. Вы можете проверить — с таким брюхом, как у меня, я просто неспособен на это».
Он заявил, что действительно иногда делает вульгарные комментарии на съемочной площадке, признавая в суде, что мог выкрикивать фразы вроде «Вагина! Вагина!». Когда главный судья спросил, неужели он действительно мог так говорить на съемках фильма, Депардье ответил: «Если жарко, если я в плохом настроении, если все затягивается слишком надолго — почему бы и нет».
Актер добавил: «Я не понимаю, зачем мне хватать женщин за ягодицы, за грудь. Я не тот, кто трется о других в метро. Мне говорили, что такие люди есть, но я о таких вещах ничего не знаю. Есть так много пороков, о которых я даже не догадываюсь». Он также заявил, что никогда бы не стал класть руки на женские ягодицы.
При этом он признал, что действительно использовал грубый язык на съемках, но исключительно ради «провокации» и чтобы «разрядить обстановку». На вопрос главного судьи, говорил ли он фразу «Так жарко, что у меня не стоит», Депардье ответил: «Может быть, я это сказал, да — почему бы и нет?»
Депардье также заявил, что СМИ использовали обвинения против него, чтобы испортить его репутацию. Он раскритиковал движение #MeToo, а также женщин, которые выходили с протестными плакатами на его концертах в момент разгорания скандала. «Это движение превращается в террор», — сказал он.
Амели заявила в суде, что у нее не было разговора с Депардье, в котором он критиковал бы ее работу. Сейчас судебное разбирательство продолжается.