От «Рожденных в СССР» до «Радара»: 6 лучших российских фильмов и сериалов с 48-го ММКФ

В этом году главные премьеры на фестивале были документальные. Среди них, например, грандиозный проект Сергея Мирошниченко «Рожденные в СССР», который насчитывает уже пять выпусков и на протяжении 35 лет рассказывает про 20 миллениалов, родившихся на обломках советской империи и разбросанных по миру. К сожалению, в пятой части, съемки которой проходили с 2018-го по 2021 год, смогли принять участие меньше половины героев (главным образом из тех, что живут в России), а одна из участниц умерла. Этим трагическим событием, буквально ударом под дых, и заканчиваются «35-летние» — произведение, безусловно, элегическое, а местами и вовсе душераздирающее, но вместе с тем вселяющее надежду и с каждой серией все больше превращающееся в летопись целой страны. 

Наверное, главная его ценность в честности: герои откровенно делятся своими мыслями о жизни, России и мире — и в этой полифонии взглядов, мнений и даже признаний вырисовывается портрет целого поколения, родившегося в стране, в которой герои уже никогда не смогут побывать. Поскольку оригинальный проект «Up» Майкла Аптеда, с оглядкой на который были сделаны «Рожденные в СССР», продлился до 63 лет (а в этом году еще обещают выход заключительной части — «70-летние»), хочется пожелать и сериалу Мирошниченко просуществовать как минимум столько же. Е.Т.

Другой громкой документальной премьерой на фестивале стал новый магнум опус Александра Сокурова — его пятичасовая «Записная книжка режиссера», которая впервые была показана в прошлом году на Венецианском кинофестивале. Это, по сути, кинохроника второй половины XX века (с 1957 по 1990 год), но в субъективном изложении кинематографиста. Вещь захватывающая, монументальная и изматывающая, как и любая попытка увидеть большое на расстоянии. По Сокурову XX век — это век трагедий (особенно много места у режиссера почему-то отведено авиакрушениям), а любая техногенная катастрофа — плата, которую человечеству приходится платить за прогресс. Удивительно, но в антракте ушло не так много народу — возможно, потому что оставшиеся до финальных титров зрители понимали, что, несмотря на столь титанический хронометраж, они больше нигде такое не увидят. Е.Т.

Грустный историк Сергей (Григорий Сиятвинда) приезжает в поселок в Карачаево-Черкесии на день рождения друга, астронома Андрея (Антон Эльдаров). Его приезд организовала жена Андрея, астрофизик Наташа (Дарья Семенова), решившая порадовать супруга приятным сюрпризом. Еще больший сюрприз им подкидывает Андрей, когда по телефону извещает жену, что разводится с ней, любит другую и домой больше не вернется. По совету подруги несчастная женщина решает переспать с Сергеем, пока тот, наблюдая за горами и звездами, вдруг начинает что-то понимать про жизнь.

Массовый зритель, скорее всего, знает режиссера и сценариста Виктора Шамирова по его отбитой дилогии «Непосредственно Каха», но вообще-то он специалист по фильмам наподобие «Температуры Вселенной»: лиричным трагикомедиям, посвященным внутренним переживаниям современной интеллигенции. В картинах Шамирова отчетливо присутствует дух Данелии и Рязанова (диковатый «Каха» в этом ряду выступает гайдаевским упражнением Шамирова), чего режиссер не отрицает: он охотно признает, что его работы «растут из советского кино», и называет их «архаичными, немодными».

Сам Шамиров объясняет свою несовременность тем, что «рассказывает простые истории простым языком», однако как минимум в «Температуре Вселенной» в первую очередь обращает на себя внимание литературный язык, которым разговаривают герои. В отдельных моментах артисты шпарят текст Шамирова и его соратницы Ольги Мотиной-Супоневой (вместе они написали сериал «Большая секунда»), как будто оказались в очередном проекте Аарона Соркина, — в сочетании с правильностью их речи и артикулированностью мыслей это создает заметную дистанцию с современным российским кино, как правило, стремящимся к разговорной естественности.

Кому-то такой способ писать диалоги покажется искусственным и натужным, но иногда все-таки важно различать реализм и реальность. Например, в случае «Температуры Вселенной», когда авторам удается с помощью искусственности сказать что-то правдивое и узнаваемое о чувствах героев. Та самая «архаичность» оказывается неожиданно уместной: сегодня, когда российское кино испытывает трудности с комментированием реальности, обращение к интроспективному опыту застойного советского кинематографа выглядит оправданным решением. Более того, старомодный метод Шамирова встраивает «Температуру Вселенной» в современную новозастойную волну российского кино, куда, например, входят недавние «Картины дружеских связей» Сони Райзман (тоже, кстати, очень славные).

В «Температуре Вселенной» Шамиров напоминает о незначительности человека перед космосом, но в его исполнении эта мысль становится не поводом забиться под камень от собственной никчемности, а испытать воодушевление. В своей книге «Голубая точка» астроном и популяризатор науки Карл Саган так описывает фотографию Земли, сделанную зондом «Вояджер-1» на расстоянии в 6 миллиардов километров:

Такой призыв к смирению может разозлить или даже напугать. Однако светлая и печальная «Температура Вселенной» подводит к чувству тихой радости от самой возможности соприкоснуться с опытом жизни — каким бы тяжелым он ни казался нам в моменте. Если мы действительно, выражаясь словами Сагана, живем «на соринке, подвешенной в солнечном луче», если реальность на самом деле так хаотична и хрупка, то мы все большие счастливчики — просто потому, что нам всем повезло жить и чувствовать. В.Г.

1988 год, над небольшим советским городком, расположенным рядом с радаром противоракетной обороны, падает метеорит — по крайней мере, так считают трое школьников: Леха (Матвей Кулагин), Толя (Георгий Пытьев) и Сема (Ростислав Харин). Еще Леха замечает, что жители городка начинают вести себя крайне странно, и видит в них спящих американских агентов, а в упавшем объекте — заокеанское вторжение. Вторжение действительно происходит, только инопланетное: пришельцы уверенно начинают захват Земли, ведь «здесь красивая местность».

Это уже не первая попытка экранизации фантастической повести «Главный полдень» (1969) Александра Мирера — в 1990 году была трехсерийная советская адаптация «Посредник» Владимира Потапова, а в начале десятых снятый для СТС, но легший на полку одноименный сериал Романа Волобуева, Михаила Шприца и Дениса Нейманда, — но, пожалуй, самая амбициозная. Если экранизация начала девяностых утопала в многозначительных паузах, артхаусных ретардациях, адской сепии и прочей тарковщине, то в этот раз на классический сюжет про «похитителей тел» совершенно в духе времени натянут каркас из родригесовского «Факультета» и «Очень странных дел» (по иронии судьбы «Радар» даже вышел в один день с анимационным мидквелом «Очень странные дела: Байки из 85-го»). 

Восьмидесятые, синтезаторный саундтрек, подростки и взрослые, даже типажно похожие на героев «Stranger Things» (у одного школьника есть младшая сестра, у другого — старший брат, а за шерифа Дэвида Харбора отдуваются сразу контуженый афганец-фототехник и местный милиционер; нет только Одиннадцать, но вообще с интересными женскими персонажами в сериале швах). Таким образом, «Радар» отличается от «Посредника» так же, как «Гостья из будущего» (1985) от «Ста лет тому вперед» (2024), — смешно, кстати, что и в «Радаре», и в «Сто лет тому вперед» Виктория Исакова играет школьную учительницу.

И это понятное решение: медитативный киноязык «Посредника» может показаться слишком сложным для современных зрителей, заточенных под тикток-драматургию. Другое дело, что создатели «Радара» — режиссер Константин Смирнов и сценарист Алексей Безенков, до этого сделавшие отличный приключенческий боевик «Волчок», — тоже никуда не спешат. Первые две серии отданы под неспешную и, чего уж греха таить, довольно нудную экспозицию — все самое интересное начинает происходить только в 3-м и 4-м эпизодах. Поэтому можно только посочувствовать зрителям 48-го ММКФ, которым показали ничем не примечательную первую серию, по которой трудно составить впечатление о сериале. И поэтому логичным выглядит решение стриминга Okko 24 апреля выпустить сразу три эпизода, ведь третья серия подсаживает зрителей на крючок, благодаря которому сериал хочется смотреть и дальше. Кстати, у повести Мирера есть продолжение под названием «Дом скитальцев» (1976), поэтому в случае «Радара», возможно, дело не ограничится одним девятисерийным сезоном. Е.Т.

Учительница физики Алла (Ольга Лерман) забивается со своим сыном-скейтером Марком (Тимофей Кочнев) на спор: если через два месяца она будет сносно стоять на доске, он пойдет на физтех, а не бросит учебу ради соревнований. Освоить женщине скейтборд помогает школьник-двоечник Гоша (Максим Карушев), у которого есть одинокий, как и главная героиня, папа-мент Андрей (Виктор Хориняк) — фанат голливудских боевиков 1980-х.

В полку отличных фильмов про скейтеров прибыло. «Своя в доску» начинается как «Асфальтовое солнце», чтобы затем резко сменить вектор направления. Главным героем оказывается не подросток, а его мама, которая, осваивая скейт, будет падать и подниматься, чтобы в итоге понять: «Может, физика жестока, только химия права». «Химия» у Аллы сложится не только с Гошей, но и с его папой, которого играет Виктор Хориняк, уже снимавшийся с Лерман вместе в отличном fell-good movie «Поехавшая». «Своя в доску» несколько попроще (да и Лерман тут играет скорее «покатившуюся», нежели «поехавшую»), но в чем фильму не откажешь, так это в львиной доле обаяния. Пока симпатичные герои находят точки соприкосновения, семейная драма потихоньку превращается в спортивную, а главной физической силой в этой истории оказывается притяжение, на котором и держится мир. Е.Т.

В прокате с 14 мая.

Если предыдущая часть «Красного призрака» — истерна про Великую Отечественную войну — была явно навеяна «Рио-Браво» и тарантиновскими «Бесславными ублюдками», то приквел, действие которого разворачивается во время Отечественной войны 1812 года, начинается буквально как «Ублюдки». В дом обычной русской дворянской семьи приходит французский фуражирный отряд во главе с усатым командиром Куражем (Константин Плотников) и убивает всех, кроме молодого князя Михаила Романовского (Олег Савостюк). Тот решает отомстить, а поможет ему в этом робин-гу́дящий партизан Призрак (Алексей Шевченков). 

Любой, даже тарантиновский и уж тем более квазитарантиновский анекдот, рассказанный по второму разу, теряет свое обаяние. Не миновала чаша сия и приквел лихого кинокомикса «Красный призрак». В общем и целом предыстория повторяет оригинал: только теперь вместо немцев французы, а вместо красноармейского отряда — барчук и партизан, которым приходится разыгрывать бадди-муви. И хотя экшн сделан с прежней изобретательностью и огоньком, в этот раз у фильма нет центра тяжести, наподобие осады деревни в первой части. Плюс чем глубже в лес, тем толще становятся не только партизаны, но и фансервис. Режиссер Андрей Богатырев начинает косплеить находки оригинала (см., например, сцену в избе) и все больше уходить в самоповтор и оммажи, оммажи, оммажи. Есть ощущение, что ориентиром для поединков на шпагах для него стали «Пираты Карибского моря», музыкальная тема которых несколько раз пробивается через здешний саундтрек. Что касается главного злодея, то Константин Плотников беззастенчиво (ланфрен-ланфра!) пародирует Михаила Боярского из «Гардемаринов». Однако если шевалье де Брильи ничто человеческое было не чуждо, то Кураж — чистое зло, на фоне которого даже штандартенфюрер Ганс Ланда из «Бесславных ублюдков» покажется милым щенком. 

Впрочем, это еще не все. Когда в фильме появится французский офицер Александр Ген (Владислав Тирон), спешащий к императору Наполеону с секретным донесением, то «Красный призрак 1812» вообще превратится в ремейк «Хорошего, плохого, злого», венчающийся дуэлью на продуваемом всеми ветрами поле. Повторюсь, это все еще неплохое жанровое кино, за просмотром которого можно весело провести полтора часа, однако приквелу остро не хватает куража оригинала. Ну и объяснение прозвища Призрака, отсылающее к готическим романам, это, извините, какой-то «кек». Е.Т.