Так вышло, что зона экспериментального театра сегодня — это летние театральные фестивали и их собственный продакшен. Основные игроки на этом поле — «Толстой» в Ясной Поляне, «Сенокос» в Суздале и «Специфик» в Нижнем Новгороде — заручились любовью публики: билеты на них в любом случае раскуплены, события пройдут, скорее всего, единоразово, а значит, продюсеры и режиссеры могут позволить себе чуть больше, чем обычно в репертуарных театрах.
В этом сезоне «Сенокос» позволил себе стать территорией лабораторных исследований: в полях, лесах, на кладбище, посреди реки театр в течение четырех дней занимался изучением собственной природы и совсем не боялся оказаться непонятым, недооцененным или неуспешным. И в этом его огромная сила, а также сила его зрителей — в любую погоду готовых к рейвам, переправе на плоту или поминкам. Летний театральный фестиваль — не гарант высококачественного продукта, за которым зрители привыкли приходить в знаковые городские театры, но фестиваль помещает вас в общее поле, где отношения со зрителем выстраиваются как с соучастником, соавтором. В таких работах многое зависит от случая: над вашим рейвом могут начать кружить стаи грачей, во время театрализованных похорон пойдет дождь, да и в целом, если погода портится, театр вдруг оказывается своеобразным актом перформативного преодоления. И зритель «Сенокоса» к этому готов: сюда приезжают за общим опытом, а как вы его проживете и что из него вынесете — ваша ответственность.
«Кабаре-рейв» (реж. Надя Кубайлат)
В овраге посреди Суздаля лежит перевернутая машина, из нее валит дым. Вокруг расставлены колонки, на балконе рядом стоящего здания — диджей, ответственный за предстоящий рейв. Где-то между эстетикой берлинских 1920-х и современностью находятся действующие лица. Артисты Яна Кузина, Михаил Гостев и Александр Николаев знакомят зрителя с концепцией эпического театра Бертольта Брехта, а также вспоминают «эпичные» автокатастрофы: как погибла танцовщица Айседора Дункан и попал в аварию футурист Филиппо Томмазо Маринетти.
Режиссер Надя Кубайлат за основу спектакля взяла программный текст Бертольта Брехта «Уличная сцена». Тематика фестиваля в целом крутилась вокруг работ Брехта; в этом году исполнилось семьдесят лет со дня смерти автора, а значит его труды стали общественным достоянием, и вопрос об авторском праве (в случае с Брехтом довольно сложный) больше не стоит. К тому же Брехт — фигура актуальная для сегодняшней театральной ситуации. Немецкий драматург с 1933-го по 1948-й находился в эмиграции, а в своих пьесах изучал природу добра и зла, тему взаимоотношений художника/ученого и власти, а также человека, искалеченного войной. Он же создал свою систему — эпический театр, совершив революцию как в драматургии, так и в актерском существовании.
Как и любое искусство, живой театр стремится к тому, чтобы нон-стоп перепридумывать себя. В условиях множества ограничений, естественно, это делать сложно. Потому ключевой драматург ХХ века, придумавший систему, позволяющую по-новому и доходчиво рассказать о катастрофе, становится помощником в попытке пересобрать театр.
Надя Кубайлат рассматривает кабаре и рейв как жанры, способные сплотить и подарить чувство жизни на краю катастрофы. Вслед за Брехтом она разбирает ситуацию ДТП, вслед за Брехтом предлагает взамен театру переживания метод отчуждения и дистанцированного повествования.
«Сельский лексикон» (реж. Дмитрий Волкострелов)
Спектакль Дмитрия Волкострелова состоялся в Сельском театре в Фомихе. В центре его исследования — русские слова, навсегда вышедшие из обихода. Пока одна половина зрителей заходит в зрительный зал, другая отправляется на сельское кладбище, чтобы проститься с упокоенными там существительными, прилагательными и глаголами. В самых тихих уголках кладбища расположились таблички со словами «льга», «забубоны», «колыбашить», «певный», «слюзить».
После своеобразного прощания группы зрителей меняются местами. А в зале две актрисы начинают диалог с использованием слов, что упокоены на кладбище. Каждая часть диалога задает новый контекст использования слов, о значении которых изначально вы даже не могли догадаться. Но чем дальше движется спектакль, тем понятнее становится речь, которая в начале спектакля казалась предельно неясной. Волкострелов сочиняет механизм воскрешения утерянных слов, словно оживляя в зрителе коллективный культурный код.
«Эффект свидетеля» (реж. Дмитрий Мышкин, Дмитрий Максименков, Ирина Михейшина)
Самое масштабное полотно фестиваля создали режиссеры из объединения «Эскизы в пространстве» на ГЭС на Нерли. Спектакль состоит из трех отдельных частей, формально не связанных друг с другом, но так или иначе размышляющих о природе зла и стратегиях взаимодействия с ним: соучастием, противостоянием, созиданием блага или констатацией упадка.
В основе первой части в режиссуре Дмитрия Мышкина — пьеса Брехта «Исключение и правило». Создатели спектакля иронично представляют текст о суде над купцом, убившем своего носильщика, как акт абсурда и торжества кромешной несправедливости. Вторая часть в режиссуре Дмитрия Максименкова основана на книге Бенхамина Лабатута и текстах Бертольта Брехта и рассматривает научное открытие одновременно как высшее благо и инструмент в руках зла. Третья часть авторства Ирины Михейшиной — это неистовое кабаре, в центре которого человек, растерявшийся перед лицом настигшей его катастрофы и отчаянно поющий в желании перекричать собственное бессилие.
Все спектакли фестиваля стали не только исследованием театрального инструментария, но и тестированием стратегий взаимодействия со сложной действительностью. В то время как ответом Нади Кубайлат на реальность становится рейв и очуждение, Дмитрий Волкострелов предлагает внимание, замедление и обращение к памяти. «Эскизы в пространстве», в свою очередь, рассматривают целый ряд возможных стратегий, отдавая предпочтение акту созидания как наиболее действенному методу борьбы.