Философиня, капитанка, ученая: женщины разных профессий рассуждают о феминитивах

Феминитивы — это слова женского рода, которые обозначают профессию или род деятельности. В наше время женщины все чаще занимают должности, которые раньше считались сугубо мужскими: они становятся директорами, режиссерами и политиками. И эти изменения вроде бы должны отразиться в языке, но до сих пор в российской лингвистической среде нет единого мнения на этот счет.

В 1970 году Мэри Рич Кей, занимавшаяся лингвистикой, провела в Калифорнийском университете семинар о проблеме андроцентричности языка, то есть модели, при которой мужская норма выдается за универсальную. Кей отметила, что такая языковая традиция уничижает образ женщины. Так зародилась концепция феминистской лингвистики: во многих западных странах стали появляться исследования на эту тему — и это привело к пересмотру ряда норм. Например, в объявлениях о поиске сотрудников в некоторых странах работодателей обязали указывать мужские и женские наименования профессий.

Русский язык с этой точки зрения стал изучаться лишь в 90-х годах. Многие начали обращать внимание на то, что в современном русском языке профессии «посудомойка», «кухарка», «вахтерша» ни у кого не вызывают вопросов, а неологизмы с такими же окончаниями, которые обозначают женские наименования более престижных профессий — «менеджерка», «редакторка», «режиссерка», — раздражают большинство людей. «Афиша Daily» спросила у представительниц разных профессий, как они относятся к феминитивам.

Что касается русского языка, то на письме мне кажется идеальным gender gap — палочка перед суффиксом, подразумевающая всех и никого не исключающая, например, «автор_ка». Это полностью переворачивает старую систему. В устной речи для меня важно использовать феминитивы, а слово «культурологиня» я обожаю. Если кому‑то режет слух этот якобы претенциозный суффикс, это не мои проблемы — мне кажется, везде засовывать мужской суффикс куда более абсурдно.

На работе я сеошница, и это слово существует наравне со словом «сеошник» — наверное, потому что это понятие новое, к тому же с дискриминацией в этой профессии я не сталкивалась. В резюме пишут SEO-специалист и нет никаких SEO-специалисток. Моя мама — акушерка, и в этой сфере феминитив никому не режет слух. Мне кажется, люди легко привыкнут, если вводить феминитивы без всяких принуждений: хочешь так говори, хочешь так. Сама логика вещей сработает.

Я учредитель и директор организации, но доказывать кому‑то, что я на это способна, мне не приходилось. Может быть, потому что в сфере образовательных услуг всегда больше женщин. Другое дело, что руководитель должен быть решительным, категоричным и я не исключаю, что, становясь такой, теряю какие‑то женские качества — способность к эмпатии, мягкость, компромиссность. В целом тема равноправия мне небезразлична. Но перестанет ли женщина-редактор подвергаться сексуальным домогательствам, когда станет «редакторкой»? Если вы мне покажете какие‑то убедительные исследования на эту тему, я с большим интересом их изучу.

По образованию я философиня. В нашей группе было 80 процентов девочек, а большинство преподавателей при этом мужчины, которые преподают предмет, написанный мужчинами для мужчин. Например, Кант писал, что женщина руководствуется эмоциями, для серьезных дел не годится и собственно философию освоить не может. Я помню первые попытки осознать саму себя в этой картине, когда ты примеряешь на себя всю эту «мужскую» философию, а она как‑то не заходит. Из всего классического курса приятно удивила только древняя философия, которую, кстати, преподавала женщина. Разные древнеиндийские, древнекитайские представления догендерны, поэтому в них совсем нет дискриминации. Там мужчина и женщина рассматриваются как взаимодополняющие равноценные энергии. Позднее философия стала для меня универсальным инструментом, который я применяю в сфере изучения искусства: я курировала много арт- и образовательных проектов, а сейчас исследую украинский авангард и пишу о нем книги.

Что касается «операторки» и «операторши», то мне не очень нравится, как они звучат, — может, у меня какая‑то нестыковка в голове. Но немецкие коллеги меня научили прекрасному слову — «камера-фрау». По-моему, оно очень круто звучит! У них это в обыденной речи. В объявлениях о поиске сотрудника там пишут: «Ищем камера-мен или камера-фрау» — и не бывает так, чтобы искали только камера-мена. Я сейчас стала на московских площадках активно внедрять слово «камера-фрау», обожаю его!

Выбор профессии у меня произошел сам собой: и папа, и мама у меня художники, а дедушка рисовал плакаты со Сталиным и Лениным. Жили мы все вместе в большой мастерской. Когда я поступила в институт, где преподавал мой папа, я ходила к нему на академическую живопись и была частью всей этой образцово-показательной петербуржской художественной жизни. Но одновременно с этим я стала знакомиться с современными художницами, а вскоре интересоваться феминистскими текстами, анализирующими искусство. И вот мне 20 с небольшим, я звоню папе и говорю: «Представляешь, оказывается, история искусства — это мужская история, где нет места женскому языку!» Но он меня как‑то не понял. Я положила трубку, и так начался новый этап в моей жизни. Моим методом стал классический язык, так или иначе преломляемый и адаптированный к темам, которые меня интересуют. Например, моя феминистская серия работ «Утварь», посвященная кухонными принадлежностям, исполнена в академической манере, но не маслом на холсте, а акварелью на небольших листах бумаги. Это концептуальный момент, потому что масляная живопись на протяжении многих веков символизировала большой жанр, в котором работали великие мастера. Это был статусный мужской мир, в котором женщина была маргиналом.

По образованию я лингвистка, и это, конечно, отдельная боль. Многие коллеги яростно отрицают феминитивы, будто не знают, как функционирует язык. Преподавательница языкознания обращалась ко мне не иначе как «студент Баранова». Мой любимый перл на эту тему — фраза на одном из местных ресурсов: «Феминитивы — это крах лингвистики как науки»! Регулярно ее цитирую и предлагаю отлить в граните. Хочется сказать: «Люди, где ваше языковое чутье? «Авторка» — это некрасиво, а «знаменитый автор написала» — красиво?» В белорусском языке феминитивы привычнее. Думаю, это связано с тем, что в советские времена, когда все было унифицировано, русский язык, будучи средством внутрисоюзной коммуникации, стал очень канцелярским. Национальные же языки избежали этой участи, и на белорусском слова вроде «доктарка» звучат естественнее. В русском языке феминитивы тоже были, например, в раннесоветском периоде: активно использовались всяческие сталеварки, но потом — с нарастанием тоталитаризма — все это ушло. Для меня феминитивы — это не только про видимость женщин, но и про свободу.