Этот контент
не поддерживается
Этот контент
не поддерживается
Этот контент
не поддерживается
«Губит людей не пиво»
Вячеслав Невинный, 1975
Этот контент
не поддерживается
Песня из комедии «Не может быть!» вышла аккурат к очередному витку советской антиалкогольной кампании: тогда власти решили выбить клин клином — и вместо водки заставить граждан пить вино и пиво. Последнее именно в семидесятые начало превращаться в народный напиток, а пивные — в новые общественные пространства для страны, которой таких пространств остро не доставало. А песня с припевом «Губит людей не пиво, губит людей вода» стала гимном новому главному советскому и русскому напитку.
«Мама-анархия»
«Кино», 1985
Этот контент
не поддерживается
Настоящий портвейн — крепленое вино юго-западной Европы — Россия распробовала уже в XXI веке, когда заграница стала доступнее. А тогда советский портвейн был своеобразным промежутком между вином и водкой — в меру крепкой и в меру противной частью алкогольного бытия. Виктор Цой в своей «Маме-анархии» разместил стакан портвейна на пантеоне альтернативной молодежи.
«Ром и пепси-кола»
«Зоопарк», 1985
Этот контент
не поддерживается
Алкоголь в советском роке был не только частью бытия, но и метафорой восхищения недостижимым. Смесь кубинского рома и американской пепси-колы, которой похмеляется герой песни Майка Науменко, является символом недоступной заграницы. Алкоголь тут становится не средством передвижения в реальность, но роскошью.
«Мечта» («Если б было море пива»)
«Дюна», 1991
Этот контент
не поддерживается
Эскапистский гимн различной выпивке поп-группы «Дюна» при всем юмористическом содержании звучит пугающе. Герой песни под грошовый синтезатор желает одного: медленно окунаться в море пива и водки — и никогда оттуда не выползать. В девяностые лучшим выходом был уход — «Дюна» показали даже не самый опасный.
«Пей пиво»
«Дискотека Авария», 2000
Этот контент
не поддерживается
Вторая пивная революция начала нулевых обернулась вот этим макабрическим гимном, в котором «Дискотека «Авария» (в том числе в компании с мужским хором) призывает употреблять слабоалкогольный напиток в любых обстоятельствах. Пей пиво на заре — и никак иначе.
«Рюмка водки на столе»
Григорий Лепс, 2002
Этот контент
не поддерживается
Песня, написанная Жекой и обессмерченная Лепсом, — по сути, любовная драма. Но по факту она показывает, что любые сердечные неурядицы и душевные невзгоды на постсоветском пространстве и в начале нулевых лечились той самой рюмкой.
«Стаканы»
«Аквариум», 2006
Этот контент
не поддерживается
Вообще-то это ирландская песня «Some Say the Devil is Dead», но Гребенщиков на то и Гребенщиков, что любой чужой звук и текст превращал в абсолютно оригинальный. Эта — а также «Мама, я не могу больше пить» — песня стала гимном интеллигентскому питию нулевых. Песня про то, что потребление неизбежно, как бы о его опасности ни предупреждали моралисты.
«Я и алкоголь»
«Петля Пристрастия», 2013
Этот контент
не поддерживается
Минская группа «Петля пристрастия» на протяжении всей своей дискографии исследовала отношения маленького постсоветского человека с разного рода жидкими стимуляторами — да так, что плакать хотелось. Апофеоз алкогольной лирики — этот горький гимн падению в бездну. «Как это весело, словно лебедь надувной, ходить по поверхности в луже с огненной водой». И совсем не весело.
«Танцуй сама»
Скриптонит, 2015
Этот контент
не поддерживается
Русскоязычный рэп предпочитал другие стимуляторы, но и алкогольные напитки в текстах его исполнителей тоже присутствовали. Один из лучших примеров — эта песня о том, как, смешав крепкое с запрещенным, герой пытается добиться правды от собеседницы. Пьяное эхо бесконечных вечеринок, океан боли и ненависти к себе.
«В Питере — пить»
«Ленинград», 2016
Этот контент
не поддерживается
Великое алкогольное путешествие русскоязычной музыки заканчивается в Петербурге, барной столице России, где все — от экскурсовода в Эрмитаже до водителя «Убера» — рано или поздно идут в знакомый магазин, берут бутылку в черном пакете и уходят в отрыв. Невесело и страшно.