Как Децл записал свой главный хит «Вечеринка»

Этот материал был впервые опубликован в декабре 2011 года в номере журнала «Афиша», посвященном истории российской поп-музыки.

У русского хип-хопа в 90-х были свои взлеты — но в целом жанр находился в собственном небольшом гетто. Все изменилось, когда за читку взялся непосредственный представитель целевой аудитории: шестнадцатилетний Децл читал про вечеринки, проблемы в школе и первых девушек — и выяснилось, что это как раз и было необходимо (помогло и русское MTV, находившееся тогда на пике популярности). Многим не захочется это признавать, но русский рэп как часть мейнстрима начался именно с маленького мальчика в широких штанах, которого опекал и продвигал папа.

Я с детства в шоу-бизнесе. Папа меня еще на гастроли Газманова с собой таскал. Дома он постоянно рассказывал всякие истории подпольные. Например, как Алла Пугачева, узнав о певице Жанне Агузаровой, отправила конкурентку подучиться в Америку. Там Жанна сошла с рельс, потому что этим конкретно занимались. А история с Тальковым и Азизой? Я помню тот день: отец прибежал и начал все это рассказывать… А я еще тогда подумал: фак, что это за гангстеризм такой! А так вообще мое детское сознание воспринимало все очень радужно. Мне все было по кайфу. Разные тусовки, туда-сюда.

«Вечеринка» — это как бы моя визитная карточка. Всем она запомнилась, и я до сих пор пою ее на концертах. Имен­но с этой песней я получил своего «Космонавта» эмтивишного — полное дерьмо, никому не нужное! Любые премии, которые получает артист, — полный отстой! Клип на «Вечеринку» проспонсировала компания Pepsi. И это ответ на вопросы, почему так много было эфиров, почему песня стала такой популярной. Самому мне «Вечеринка» никогда не нравилась. Во многом с ней связан перелом в негативную сторону: меня начали узнавать, появилась ненависть. Да, тексты в то время мне кто‑то писал, и это вызывало агрессию у других рэперов. А после того как мой папа решил всем рассказать, что он мой продюсер, на меня начали еще гнать, что, мол, меня поддерживает богатый отец. Ну а кого отцы не поддерживают?! Только совсем отмороженные папы не тратят денег на своих детей. Кстати, Михей тоже не сам писал тексты — для него сочинял Влад Валов, — зато пел гениально. При этом я никогда не понимал отношения Владика к Михею, мол, мы его подобрали, он к нам сам приклеился. Я говорил: «Владик, а ничего, что Bad Balance является такой прикольной только потому, что у вас Михей поет?» Собственно, Владик потерял уважение многих людей, потому что у него ко всем было пользовательское отношение. Так нельзя.

Короче, я хотел творческой независимости. Отец был с этим не согласен. Русский шоу-бизнес всегда отличал тот факт, что рано или поздно найдутся люди, которые начнут ставить тебе палки в колеса. В моем случае это сделал отец. Когда мы с ним поссорились, он обзвонил всех и сказал, чтобы со мной больше никто не сотрудничал. Мне потом перезванивали ребята и спрашивали: «Он что, с ума сошел — звонит, угрожает?» Однако это сработало. Понятно — кому охота связываться с психом? Если бы не его тщеславие и вечное «мое-мое-мое», то у нас, возможно, был бы уже интернациональный уровень. Я бы шел своим путем, он бы шел со мною бок о бок, поддерживая где‑то в переговорах, где‑то по юридическим вопросам. Но ему хотелось самому все контролировать, и это привело к серьезному конфликту. Сейчас я не хочу никак с ним по работе связываться. А он, наоборот, хочет. Ведь ему сейчас дали канал (Александр Толмацкий сейчас является генеральным продюсером A-One. — Прим. ред.)! Ну дали — и что?! Что он с этим каналом будет делать? У человека нет того, что было раньше, — поддержки за спиной и веры в то, что что‑то получится.

Единственное, чего я не хочу, — это стать чьим‑то крепостным. А в шоу-бизнесе, к сожалению, только так. Я ищу альтернативный выход — стараюсь все делать сам. Сам договариваюсь о гастролях в Америке, сам звоню на Ямайку, сам связываюсь с Испанией. У меня на подходе три альбома в разных стилях. Да у меня очень интересная жизнь вообще! Я живу по принципу: как человек к этому миру относится, так и мир к нему относится. Если считает, что все … [плохо], то все и будет … [плохо]. А если не парится, верит, что все, что нас не убивает, делает нас сильнее, — жизнь как‑то налаживается. Это проекцией реальности называется».