От галантных рыцарей до страстных дикарей: краткая история любовных романов
Предшественниками дамской литературы принято считать куртуазные романы. В отличие от героического эпоса, где протагонисты совершали подвиги ради славы или государя, куртуазные рыцари посвящали свои победы Прекрасным Дамам — замужним аристократкам. Их отношения строились по феодальной модели: рыцарь относился к женщине как к госпоже, и его сексуальное влечение сублимировалось в платоническое служение и поклонение идеалу — почти как Деве Марии. Для женщин такая модель была редким способом получить внимание и власть в патриархальном обществе.
В светских кругах у женщин было больше возможностей для выражения переживаний. В начале XVIII века французская маркиза де Рамбуйе, устав от дворцовых интриг, отдалилась от двора и основала собственный светский кружок, в который стекались все, кто устал от абсолютизма и традиционных устоев. Из кружка Рамбуйе выросла прециозная литература с сюжетами о галантных кавалерах и прекрасных героинях, с обильными метафорами, манерностью и вычурным языком. Литераторством занимались и светские дамы. Правда, их увлечение жеманством то и дело получало насмешки со стороны «серьезных» творцов: в комедии Мольера «Смешные жеманницы» (1659) отец дочерей, которые слишком усердно отвергали женихов, восклицает: «Романы, стишки, песни, сонеты и куплеты, — черт бы вас всех побрал!» Позже свою героиню Татьяну за увлечение Сэмюэлем Ричардсоном проучит и Пушкин в «Евгении Онегине» (1833).
Джейн Остин, одна из первых признанных женщин-романисток, вероятно, не совсем была согласна с критикой. В пародийном романе «Нортенгерское аббатство» (1817) Остин рассказывает историю девушки, слишком увлеченной готической литературой. Когда та открывает роман, Остин делает обширное отступление:
Женская литература была целомудренной, но и в ней не обходилось без больших чувств и захватывающих сюжетов на грани — как в «Грозовом перевале» (1847) и «Джейн Эйр» (1847) сестер Бронте.
Хотя мы привыкли считать «Перевал» классикой английской литературы, строгими викторианскими читателями он был принят неоднозначно: многие оказались не готовы к такому обилию ругательств, уровню жестокости, отсутствию внятных моральных ориентиров и эмансипированному поведению героинь. «Несмотря на всю мощь и остроумие, несмотря на правдивость, отражающую жизнь в отдаленных уголках Англии, „Грозовой перевал“ — неприятная история. Братья Белл, кажется, затрагивают болезненные и необычные темы: ужасы тирании, эксцентричность женских фантазий. Они не избегают описаний физических актов жестокости, которые, как мы знаем, имеют свое оправдание в реальных летописях преступлений, — но созерцание которых истинный вкус отвергает», — писали в журнале «Атенеум».
Жанр эротики считался низким вплоть до 1920-х годов, пока авангард не допустил более свободные нравы, а эротизм стал самостоятельным художественным средством. Такая же женская литература развивалась пропорционально тому, как женщины отвоевывали себе гражданские и социальные права. В середине XX века вторая волна феминизма сделала женскую сексуальность субъектной: феминистки настаивали, что могут самостоятельно распоряжаться своими желаниями и фантазиями. Это подготовило почву для издания в США первого классического женского романа в 1972 году — «Пламя и цветок» Кэтлин Вудивисс. Книга была прорывом: в отличие от скромной беллетристики того времени, здесь содержались яркие сцены секса и изнасилований. Роман разошелся тиражом в 2,35 миллиона экземпляров и открыл издателям глаза: любовные романы с эротическими и даже жестокими элементами могут сделать большую прибыль. Так американский книжный рынок заполонила эротическая беллетристика 18+ в мягких обложках, на которых красовались грудастые мужчины и хрупкие девушки.
«Анжелика» и «Эммануэль»: какая эротика добралась до россиян
«Что же читали наши мамы, бабушки и прабабушки до нынешнего книжного изобилия на любовную тему? Я застала время, когда в библиотеках мужчины брали книги про шпионов и про войну. А женщины просили: „Что-нибудь про любовь“. Советские времена не баловали женщин такой литературой. „Любовь“ в романах нужно было выискивать между сражениями на поле боя, покорением космоса или обсуждениями насущных проблем на партийных собраниях», — вспоминала автор проекта «Литературные забавы» Екатерина Юрьева в 2005 году. В советские годы женская проза с фокусом на женский внутренний мир появилась только в 1970–1980-х: это были книги Виктории Токаревой, Дины Рубиной, И.Грековой. До эротики, естественно, дело не доходило.
Зарубежные женские романы, уже ставшие классикой на Западе, в СССР переводили в те же годы — например, «Унесенные ветром» или «Анжелика». Последняя стала одним из первых сексуальных переживаний советских читателей: и книги, и их экранизации даже в урезанном виде пользовались бешеной популярностью.
В 1990-е книжный рынок захватила литература не воспитательная, прибыльная — и в страну потекли романтические истории самого разного толка. Зачастую это были те самые книги, которые уже стали хитами в США в 1980-е. Выходили они в сериях «Шарм», «Истории любви», «Огни большого города», которые теперь складируются на даче у бабушек. Из-за того что бывшие советские переводчики не были приучены к эротической лексике, русский язык обогатился «нефритовыми жезлами», «набухающей плотью» и прочими неловкими эвфемизмами. «Когда мне было 12 лет, мама впервые проявила интерес к тому, что я читаю, и за эти книги я не то чтобы получила, но у нас состоялся разговор. Пришлось убеждать ее, что мне не рано и я все уже знаю», — вспоминает Екатерина, соавтор ютуб-блога о книгах 2 Talk Girls.
Почему это все было так популярно
Американский социолог Дженис Рэдуэй в 1984 году проанализировала рынок любовной беллетристики в работе «Reading the Romance». Она опросила жительниц городка Смиттон об их увлечениях и пришла к выводу: для них, американских домохозяек, чтение легкой эротической литературы — это легитимное «время на себя». Согласно экономической логике, домохозяйства ничего не производят: для системы ценен только муж, а женские заботы о доме и детях считаются естественными и обесцениваются, поэтому такой труд не заканчивается.
Социолог отметила парадоксальность, которой пропитано все это увлечение: «Глубокая ирония скрыта в том, что женщины, столкнувшиеся с тем, что патриархальный брак не способен удовлетворить их потребности, обращаются к сюжетам, которые ритуально пересказывает историю процесса формирования этих потребностей». Если переформулировать: американские домохозяйки, не удовлетворенные своими зависимыми отношениями, ищут спасения в сюжетах, которые все равно опираются на принадлежность женщины мужчине.
Интересно и то, какие тропы женщины находили комфортными. Идеальный герой сначала дистанцирован, властен и потенциально опасен, а потом перевоспитывается или раскрывается как заботливый и нежный. Популярность таких героев — надежда женщин на то, что реальный партнер, не отличающийся эмоциональностью, может стать внимательным к ним.
Социолог Ева Иллуз в книге «Хардкорный роман: „Пятьдесят оттенков серого“, бестселлеры и общество» подробно изучила, почему книги, посвященные фантазиям о насилии, становятся популярными. По ее мнению, для женщин они становятся power fantasy — фантазией получить власть в ситуациях, когда они чувствуют себя бессильными. Ева Иллуз пишет, что «фантазия формируется вокруг реальности, вбирает ее в себя, но в то же время защищает себя от нее и помогает человеку свыкаться с ней».
Любовная литература зачастую действует по одним и тем же шаблонам: бойкая и независимая героиня, загадочный сероморальный мрачный возлюбленный и непреодолимая страсть, притягивающая их друг к другу. Дамские романы позволяют женщинам, не меняя радикально обстоятельства, переигрывать жизненные ситуации, где им не доставало любви или заботы.
Почему софт-порно и романтика снова переживают расцвет
В августе 2020 года британская школьница, 16-летняя Кейт Уилсон, опубликовала в тиктоке серию цитат из прочитанных ею книг, которые «говорят „Я люблю тебя“, не произнося этих слов вслух». Под меланхоличную музыку Уилсон держала в руках экземпляры книг с наложенными на них цитатами. «Ты была последней мечтой моей души», — из «Повести о двух городах». «Из чего бы ни состояли наши души, его и моя — одно», — из «Грозового перевала». «Каждый атом твоей плоти мне так же дорог, как и мой», — из «Джейн Эйр». Видео набрало более 1,2 миллиона просмотров.
Это было одно из немногих видео, заполонивших ленты в пандемийные годы. Люди, запертые дома, искали утешения в домашних хобби — и открывали для себя чтение, рассказывая об этом соцсетях. Благодаря новой платформе, продвигающей контент через алгоритмические ленты, то, о чем знали только сообщества по интересам, неожиданно стало мейнстримом. Так широкая аудитория открыла для себя #BookTok: удивительный мир, где девушки свободно обсуждали любимые тропы, кинки и «порно с феями». Причем аудиторией таких книг были не стереотипные несчастные домохозяйки — а юные школьницы.
В том же году СНГ-рынок захватила новое увлечение: визуальные новеллы «Клуба романтики». Их действие разворачивается в самых разных сеттингах и жанрах, а главный приз — с персонажами можно заводить отношения. «У меня всегда были проблемы с парнями, — рассказывала 19-летняя Елизавета «Афише Daily». — В „Клубе романтики“ я могу быть с кем захочу и получать от этого реальные эмоции. Это почти как настоящие отношения».
Пандемия, геополитические конфликты, общий уровень тревоги заставили людей уповать на эскапизм. По итогам первой половины 2022 года в России на 36% вырос спрос на литературу для взрослых. Последние четыре года российские книгоиздатели фиксируют: продажи романтических книг с каждым годом все больше растут.
«У нас в издательстве в 2025 году самая продаваемая новинка — „Кафе ‚Пряная тыква‘“ писательницы Лори Гилмор. Совокупный тираж — 40 000, а отгрузок в 2025 году — 23 000. Это очень прилично — с учетом, что средний стартовый тираж книги всего 5000. О востребованности жанра говорит и то, что после ковида у издательств стали появляться импринты с легкой литературой: „Инспирия“ у „Эксмо-АСТ“, Marshmallow Books у „Альпины“. И цифры коллег показывают, что это все отлично продается.
Мы до ковида вообще не издавали романтику, первые книги у нас появились в 2022 году. Первая — это „Гипотеза любви“ Али Хейзелвуд. Она сейчас будет экранизирована на Netflix. Вторая — это книга Натальи Способиной „Многогранники“. У них безумные тиражи и продажи. Так, всего за три года процент романтики в нашем портфеле художественной литературы вырос с нуля до 30%.
Не уверена, что бум такой литературы произошел только из-за буктока. Он тут скорее стал дополнительным маркетинговым инструментом: когда какая-то книга вирусится и ее экранизируют, это всегда большой буст для продаж. Потому что читатель, увлекшись романами, потом ищет, чего еще такого же классного можно почитать.
Мне кажется, популяризация романтики — это часть дестигматизации жанровой литературы, которая длится достаточно давно. В позапрошлом веке это случилось с детективами, потом — с фэнтези и фантастикой. С любовными романами, конечно, сложнее: если в детективе можно найти глубокий смысл, то в романтике он заложен реже. Ее популярность сейчас точно связана с тем, что мы просто стали более открытыми».
Современный интернет окончательно разрушил наше представление о хорошем вкусе: в разрозненном на микросообщества цифровом мире хорошей литературой, музыкой или фильмом может быть что угодно. Показательно, как зрители реагировали на «Грозовой перевал» Эмералд Феннелл, которая постмодернистки избавилась от тяжеловесного сюжета в пользу романтики и секс-сцен: многие люди были глубоко тронуты фильмом. «Непопулярное мнение, но мне кажется, что такое [пренебрежительное] отношение формируется из‑за нашей патриархальной системы. Наша основная аудитория — это девушки. И со стороны мужчин есть некоторое обесценивание: „Если это нравится девочкам, значит, это фигня“» — рассказывала «Афише Daily» сценаристка «Клуба романтики» Урса Рысина. Так что, возможно, главное наше достижение — в том, что теперь женщинам за свои увлечения стыдно чуть меньше.