Чайки, рынок и воображаемые страны: как звучит выставка «Удел человеческий»

Поговорить внутри Еврейского музея о депортации немцев мне тоже казалось идеологически очень важным. А главное, мне хотелось перевести этот разговор в регистр личных судеб: важно, что на выставке мы знакомимся не просто с историей поволжских немцев, а с историей конкретного человека. Мы узнаем не просто о чеченской депортации, но об истории бабушки [художника] Аслана Гайсумова.

Наряду с этим переживание места всегда связано со звуками и запахами. На юге Италии у меня на стоянке перед домом растет руккола, и когда я сажусь в машину, всегда чувствую этот запах, хотя так и не понял, где же она, собственно, растет. Для меня запах — часть этого места. И всегда, когда я готовлю выставки, я стараюсь продумывать звуки. Для меня очень важен момент акустики, и если мы говорим о кураторской выставке как некоем событии, зрелище и спектакле, то как она может быть без звука? Нет никакого спектакля, если ничего не звучит».

Таус Махачева

«Вабабай, вададай!»

Репродуктор транслирует звуки «Вабабай, вададай!» — в этом и состоит работа. Художница говорит, что это некий «возглас вне времени», «какие-то слова, прорывающиеся из прошлого и памяти, но крайне живые слова».

Юнес Баба-Али

«Без названия (Мегафоны)»

Мегафоны, распределенные по полу выставочного пространства,
воспроизводят звуки уличной торговли, записанные художником в
столице Сенегала Дакаре.

Вадим Фишкин

«Словарь воображаемых мест»

«Словарь воображаемых мест» составили в 1980 году Альберто Мангель и Джанни Гуадалупи. В книге упомянуты Атлантида и Шангри-Ла, страна Оз и Страна чудес — и многие другие. У Фишкина названия этих «воображаемых мест» попеременно произносят два голоса: один прерывистый и глубокий, а другой — высокий и нервозный.

Ергин Чавушоглу

«Liminal Crossing»

На экране — дорожный переход, по которому перемещаются машины и люди. Он находится между двумя пограничными пунктами: перейдя дорогу, люди станут гражданами новой страны.

Иева Эпнере

«Potom»

Главный герой фильма — отставной советский офицер, присягнувший стране, которой больше нет. Он бродит по пустынному пляжу и опустевшему дому как человек-руина, не вписавшийся в современность рудимент прошлого. Есть у героя фильма и реальный прототип: это отец художницы, советский морской офицер, оставшийся в Литве, где он живет — по словам дочери — «отложенной жизнью».