Как устроить биеннале в Риге

65 из них были созданы специально для биеннале

включая 5 человек кураторской группы, 10 ответственных за производство и 4 дизайнера выставки. На подряде были, кстати, большие имена: брендингом занимались британцы Wiedemann Lampe, которые до того сотрудничали, например, с музеем Национальной Истории в Лондоне. А международным пиаром — Pellham Communcations, которые помогают громче заявить о себе среди прочих Art Brussells и Future Generation Art Prize центра Пинчука

включая перекрашенный в цвета британского флага советский киоск во дворе университета, который торгует исконно британскими товарами — оммаж Брекзиту от Майкла Лэнди, одного из направления так называемых «молодых британских художников»

одна из них — в Юрмале, в пространстве работающей модернистской железной станции Дубулты, которая своей формой напоминает волну

«Это было навсегда, пока не кончилось» — заимствована из книги Юрчака о развале Советского Союза, здесь же фраза говорит о приметах современного мира: стремительной скорости, личностных кризисах, эксплуатации трудящихся и научном прогрессе

бюджет биеннале не раскрывает: финансирование поступает из Фонда Рижской биеннале, которую основала Агния Миргородская

Здание факультета было построено в 1898 году — с анфиладными лабораториями, обитыми деревом библиотеками и сохранившимися тремя музеями — зоологии, химии и ботаники. Первая часть выставки посвящена исследованию научных и технологических изменений мира, вопросам прогресса и прорывам в науке. В холле как родные смотрятся росписи Стелиоса Файтакиоса, где в как будто бы евангельских сюжетах главным действующим лицом становится ученый, в лаборатории варится запах Юрмалы, который разобрала на песок, туалет и хвою Сиссель Толаас, а во дворе расположен один из самых остроумных эскпонатов — сувенирный магазин, который должен заставить задуматься о последствиях Брекзита, в наличии — печенье, классический чай и другие товары с английским духом.

Когда-то фабрика производила обувь из кожи американского бизона, потом стала госпиталем и военным цехом на время войны, а в 1941 году здесь открылись прядильные и ткацкие цеха. С девяностых здание пустовало — и на время биеннале сюда возвращается жизнь. В рамках проекта рядом открывается сезонный бар Brick Bar, где будут наливать и рассказывать об искусстве.

Здесь жил в начале прошлого века крупный латвийский меценат. В квартире сохранились и паркет, и орнаменты, и витражи, и — один из удивительных эскпонатов, оставшихся от первоначального владельца — первая в стране душевая кабина. Тема этой площадки — история, политика, культура и время. Из российских художников здесь представлены Аслан Гайсумов и Станислав Шурипа, а как оммаж одному из проектов про рижский джазовый фестиваль здесь в рамках биеннале проходят концерты.

Порт стал новым выставочным пространством биеннале. Старое судно, два склада и улица вокруг отданы на откуп художникам, которых волнует эксплуатация трудящихся — например, биоразлагаемые урны для праха, на одной из которых выгравированы рабочие минуты дня и цены акций крупнейшего городского предприятия от шведской художницы Густафссон-Фюрст.

Новый центр жизни современной Риги, где раньше располагалась фабрика Laima, а теперь — центр современного искусства Kim. Во дворе проходят ярмарки фермерской еды и вечеринки, а в рамках биеннале в двух бывших заводских пространствах расположен раздел выставки о жизни на высоких скоростях с инсталляцией Таус Махачевой об истинных и ложных причинах того, что мы не отвечаем на письма вовремя, а также супервыставкой в выставке — реконструированным венесуэльским жильем на сваях над водой в окружении карт, рыболовных сетей и вспышек света (художник — Марко Монтьель-Сото).

Еще один бывший завод, на этот раз — пробковый, объект наследия ЮНЕСКО, что превратится в будущий музей современного искусства. Все работы здесь — про изменения внутри отдельного человека, с очаровательным зоотропом, который крутит неприличные картинки (Хан Хогербрюгге) и стилизованной под гримерную комнату инсталляцией для одного человека, который должен задать себе вопросы из фильма Бергмана «Шепоты и крики», — от Ханса Розенстрема.