Как смотреть (и понимать) картины Рене Магритта

Каким человеком был Рене Магритт

За Магриттом закрепился образ маленького буржуа в шляпе-котелке — и обстановка его квартиры как будто отвечает этому представлению. Большую часть своей жизни он провел совсем просто: в его доме в Брюсселе по адресу Esseghemstraat, 135 (сейчас там устроен его дом-музей), не было даже ванной — он соорудил ее на кухне для своей жены Жоржетты. Детей они так и не завели — в том числе из‑за нестабильного финансового положения, зато очень любили свою собаку, и Магритт ходил с ней только в те кинотеатры, куда пускали с животными. А после смерти он сделал ее чучело — и шутил, что с удовольствием превратил бы в чучело все, что его окружает.

На полу лежал «коврик для бедных»: паркет был покрашен в крапинку, как это часто делали старые бельгийские семьи. На кухне Магритт чаще всего и работал, потому что это было самое теплое пространство в доме. Стены гостиной и кухни он покрасил в голубой и салатовый — под стать фону многих своих работ. Детали интерьера вообще часто появлялись в его картинах: тот же камин, оконный проем, панорама лестницы — все списано с реальной обстановки. Как только в его жизни появлялся новый предмет мебели, Магритт переносил его на холст. А еще он много работал с фотографиями и строил по ним свои изображения. Это позволяло ему достичь особенной точности в картинах: добавляя к ним невозможные детали, он добивался странного сюрреалистического ощущения и заставлял задуматься о том, насколько реален наш повседневный мир.

Как смотреть картины Магритта

Весна, 1965. Остров сокровищ, 1942

Эрик Ринкаут: «Магритт любил метаморфозы и часто изображал их в своих работах. Иногда женщина у него превращается в дерево или камень, а птица — в облако или силуэт птицы. Тот же прием он использовал и с растениями — которые становились птичьими силуэтами. Этот образ впервые появился в картине „Остров сокровищ“ во время Второй мировой войны: птицы прикованы к земле, хотят взлететь, да не могут; и безнадежность, и надежда во время войны — все собрано здесь. С другой стороны, у Магритта было и более шутливое толкование сюжета: во французском языке есть поговорка „девочки в цвету“, и он говорил так: если девочки могут быть цветами, то почему птички не могут быть деревьями?»

Империя света, 1953

Эрик Ринкаут: «На этой картине день и ночь нарисованы одновременно — и это создает удивительное, совершенно завораживающее ощущение. Когда Магритта спрашивали, зачем он нарисовал невозможный мир, он удивлялся и отвечал, что показал реальность: день и ночь на земле бывают одновременно. Но он не уточнил, что это никогда и нигде, кроме как на его картинах, не происходит в одном месте».

Избирательные сходства, 1933. Проницательность, 1936

Эрик Ринкаут: «Картина кажется сложной и непонятной: во многих работах Магритт как будто бы пытался нас запутать — рисовал и яйцо, и птицу. Это довольно типичная работа для художника: в 1930-х годах его сюжеты изменились, и если раньше на картинах он объединял вещи, у которых, казалось, нет ничего общего, то потом он заинтересовался логическими проблемами. Одна из них — про яйцо и птицу. Так, например, он рисовал огромную клетку и помещал в нее яйцо („Избирательное сходство“). Или — на другой его знаменитой картине — художник рисовал яйцо, а получалась птица. Картина называется „Проницательность“: художник видит будущее — то общее, что есть у яйца и птицы».

Медитация, 1936. Прекрасный мир, 1962

Эрик Ринкаут: «На некоторых своих картинах (например, в „Медитации“) он изображал змей, которые превращались в свечи и ползали по пляжу. А небо у Магритта тоже всегда во что‑то превращалось: иногда в пазл, иногда — в кубы. Он хотел показать, что его рисунки — это иллюзорные конструкции, с которыми он может делать что угодно. Забавно, что он часто добавлял в ландшафт дверь — и таким образом тоже играл с этими фантомами».

Соблазнитель, 1953

Эрик Ринкаут: «Обычно корабль плавает по морю, а здесь — из этого моря состоит. Манифест не самого плохого мира, разве нет?»

Коллективное изобретение, 1934

Эрик Ринкаут: «И еще одно противоречие: вместо того чтобы делать соблазнительную картинку русалки с рыбьим хвостом и обнаженным верхом, Магритт нарисовал что‑то неприятное, вызывающее и даже уродливое. Он очень любил играть с этим эффектом: превращать прекрасное в отталкивающее».

Алиса в Стране чудес, 1945. Наводнение, 1928. Черная магия, 1934

Эрик Ринкаут: «Алису в Стране чудес» Магритт очень любил: весь его мир немного напоминает картины из Зазеркалья, где ни в чем нельзя быть уверенным. Еще он много играл с масштабом: Пизанская башня на его картинах могла стать очень маленькой, а стул — огромным. Орел у Магритта часто превращался в скалу, как в сказках о миллионере-американце, который построил себе совершенно фантастический ландшафт. Воображаемая женщина в картинах Магритта обретает плоть: идеальное становится реальным.

Голос крови, 1948. Труды Александра, 1950

Эрик Ринкаут: «Яблоко — это стародавний символ сексуальности и греха. Но Магритт считал, что в его картинах нет символов, и говорил, что яблоко — это просто яблоко. Пень держит топор как забавную угрозу: больше ты не срубишь ни одного дерева! А яблоко после Магритта стало важным элементом культуры, вдохновило и The Beatles, и Пола Маккартни. Он был большим фанатом работ Магритта; у Йоко Оно тоже было 13 его работ».

Терапевт, 1937

Эрик Ринкаут: «Эти птицы в клетке — образ Жоржетты и Магритта. Они вместе, но могут улетать и прилетать, когда хотят. У обоих на протяжении совместной жизни были собственные любовные истории, но они все равно оставались друг с другом».

Значение Магритта для истории

У Магритта устойчивая репутация художника, который всю свою жизнь был верен одному и тому же стилю — хотя на самом деле это совсем не так. Он начинал с абстракции в 1920-х, и сюрреализмом занялся после того, как его друг Патрис Леконт показал ему работу де Кирико, в картинах которого абстракция и реальность в некотором смысле соединяется вместе. В его творчестве во время войны также был отчетливо импрессионистический период, который резко осудили сюрреалисты — и им он посвятил совершенно эксцентричную выставку в примитивистском стиле, этот период принято называть vache — «коровьим». Помимо прочего, Магритта можно считать одним самых психоаналитических художников своего времени — у него есть, например, картина с точным изображением насилия, «L’Aube desarmee», — но намного важнее для истории искусства то, что Магритт одним первых (если не первым) поместил слово в плоскость картины. Он считал, что и слова, и изображения имеют одинаковую природу и одинаково далеки от того, каким мир является на самом деле — а не представлен в голове человека. В своих рассуждениях он был очень близок основателю концептуализма Джозефу Кошуту, который мог выставить рядом объект и его словарное описание. Это неслучайно: если европейцы (и особенно Париж) недооценивали Магритта при жизни, то именно в Америке (где сейчас собраны его самые известные работы) он получил признание, продавал свои работы — и повлиял на следующее поколение художников.

Поп-арт Магритт ненавидел, но художники поп-арта его тоже знали и ценили. Влияние Магритта есть и в общей линии развития XX века — от реализма к абстракции и обратно: он рисует совершенно немыслимую реальность, но вместе с тем акцентирует внимание и на проблемах общества. В 1939 году он давал знаменитую лекцию о проблемах живописи — проблеме света, проблеме окна и так далее. Среди его тем была и феминистская повестка: он был одним из первых художников, которых объективация женщины волновала очень сильно».

Редакция благодарит за помощь в подготовке материала офис по туризму Фландрии и Брюсселя VisitFlanders в целом, а также Педро Ваху и Екатерину Ленькову в частности.