Художник; автор мобильной платформы VR Van, выставлялся на Московской и Уральской биеннале, создал инсталляцию для фестиваля Synthposium; вел курсы по интерактивным медиа в Moscow Coding School и мастер-классы по VR в университетах Нью-Мексико и Невады, читал лекции в университетах ИТМО и СПбГУКиТ.
«Я делаю объекты, перформансы, масштабные инсталляции, в которых в качестве средств выразительности использую современные технологии: программирование, виртуальную реальность, радиоэлектронику. Блокчейн меня интересует в концептуальном смысле: технология позволяет избежать посредников, участия третьей стороны и каким-то новым, утопичным образом выстроить материальные отношения между людьми.
На этой идее построен один из моих последних проектов. Мы — я, парень из Франции, девушка из Польши, ребята из Штатов, Москвы и Питера — собираем модульный синтезатор. Это большой ящик с кучей электроники внутри, который создает звуковые и визуальные образы. Он будет путешествовать между нами, а мы будем его использовать на выставках, перформансах, концертах. Синтезатор будет готов в октябре. Художнику сложно делать проект вместе с кем-то, если в результате получается какая-то одна вещь: не понятно, кто ей обладает, что с ней делать дальше. Мы придумали, что можно написать умный контракт, который следит за распределением дохода от синтезатора и графиком его использования. Все полученные гонорары переводятся в криптовалюту, попадают в общий кошелек и делятся между нами. При этом из них сразу вычтутся деньги на логистику — умный контракт следит, чтобы всегда оставались средства на перемещение [синтезатора] к следующему участнику.
Это художественный проект, и мы не рассматриваем его в качестве реального источника дохода, поэтому не лезем в дебри, чтобы вычислять, кто и сколько конкретно потратил и какую процентную долю [имеет]. Мы просто договорились, что все делится поровну.
[Чтобы создать контракт,] можно изучить методы разработки умных контрактов, например на платформе Ethereum, и написать его самому, а можно воспользоваться платформой, которая предоставляет шаблоны контрактов, например, BlockCAT. Мы воспользовались сторонней платформой на Ethereum, но могли бы пригласить к себе разработчика: ему было бы неинтересно пользоваться синтезатором, но тем не менее пока синтезатор существует, он получал бы долю, потому что вложил свой труд и написал для нас умный контракт.
Поскольку я интересуюсь технологией распределенного реестра, мне захотелось владеть криптовалютой, чтобы участвовать в каких-то процессах, новых ICO. В середине июля, когда после коммерческого проекта у меня появились свободные деньги, я решил положить их на русскоязычную биржу BTC-E. Это были 2000 долларов. Я поровну разделил их на портфели из трех криптовалют: биткоины, лайткоины и эфиры. Это обычная онлайн-биржа, она ничем не отличается от некриптовалютной: у тебя есть личный кабинет, куда ты вводишь фиатные валюты — доллары, рубли — и конвертируешь [в криптовалюты].
[Коины] можно было хранить на кошельке, но обычно так поступают с крупными суммами. Я думал, что, возможно, буду конвертировать из одной криптовалюты в другую, но потом понял, что мне это неинтересно.
С самого начала мой подход к этим деньгам был такой: я — блокчейн-энтузиаст и не буду переживать по поводу того, если вдруг что-то случится, что вдруг регуляторные органы всех стран жестко запретят [оборот криптовалют] и я просто потеряю эти деньги. Если через год [портфели] вырастут в три раза — здорово, если обесценятся в пять раз — [значит] так и будет.
[Купить криптовалюту] на BTC-E было проще, потому что она не требовала полноценной авторизации. Для меня это означало, что не нужно отправлять скан своих документов юридически заверенным переводом и пройти семь степеней мучений, как на бирже Bitfinex. Соответственно, BTC-E не могла соблюдать правило KYC и не обладала достоверной информацией о своих пользователях, поэтому подвергалась риску [и вниманию] со стороны регуляторных органов.
Несколько раз в неделю я смотрел курс — он постепенно рос. [Коины лежали] недели две или три, а потом биржу закрыли. Ее структура регистрации пользователей не соответствовала требованиям США по борьбе с отмыванием денег, а это нарушение закона. Кроме этого, по словам американской стороны, на BTC-E вели следы большой суммы денег, которую получили с помощью программ-вымогателей — CryptoLocker и других. На BTC-E деньги были отмыты из-за несоблюдения условий по борьбе с отмыванием денег. Администрацию биржи обвинили в отмывании денег.
Для меня это было неожиданно. Я подумал: «Вот она, плата за нежелание пройти более сложную регистрационную процедуру», но решил не переживать и надеяться на лучшее. Сначала были сообщения о технических неполадках, потом были обещания о перезапуске, а где-то через неделю появилась объявление о том, что домен изъят — ждите новостей. Биржа обещала вернуть средства, которые хранились в коинах, — у нее изъяли все фиатные счета, но коины перевели куда-то дальше. Это было хорошим знаком — у меня все хранилось в коинах.
Моя девушка работает в ICOBox, платформе для проведения ICO, поэтому я в курсе, что происходит [на рынке]. Из-за того что деньги зависли, я пропустил несколько классных ICO. Одно из них — Decentraland, проект, который совмещает две интересные мне технологии: блокчейн и виртуальную реальность. Они создают metaverse, виртуальный мир. Это что-то вроде Second Life, только он построен на блокчейне и не имеет главного регулятора. У виртуальной вселенной нет владельца, который может прийти в твой кусочек и сказать: «Слушай, бордели у нас разрешены, а вот однополые бордели — нет». Каждый властен над своим клочком и сам выбирает способы его монетизации. Decentraland предлагал токены, которые соответствовали кускам виртуальной земли. Они собрали 86 206 эфиров за час или около того. Второй — BlockCAT. Их токены являются средствами, которые служат оплатой для выполнения умных контрактов в сети Ethereum. Если ты хочешь, чтобы твой контракт выполнялся, тебе нужно заплатить некоторое количество этих токенов. ICO завершились — BlockCAT собрал 23 799 эфиров.
В сентябре BTC-E действительно открыла сайт и вывод средств. Я решил не выводить. У нее было такое предложение: можете прямо сейчас забрать 55% [своих средств] и отказаться от претензий на оставшиеся 45%, или подождать перезапуска на новой площадке в конце сентября и получить всю сумму. Я думаю, сейчас у них просто не хватает средств, [чтобы вернуть все деньги]. За этот месяц курс вырос, и если я просто заберу эти 55%, то получу сумму, которую вложил. Если у меня с самого начала был энтузиастский подход, я был готов рискнуть этой суммой, то почему сейчас должен менять курс?
[Вывод денег работает,] есть комментарии пользователей, что он состоялся, в моем аккаунте столько же коинов, сколько было. Для меня это показатель, что можно подождать и поверить обещаниям. Если бы [они обманывали], то зачем давать что-то выводить? [Я слышал про крах криптобиржи Mt.Gox], но есть и другие примеры, когда биржи возвращались и рассчитывались с пользователями. Например, клиенты крупнейшей биржи Bitfinex летом прошлого года подверглись хакерской атаке, а весной им вернули средства.
Как показывает статистика, криптовалюты — неплохой вариант даже для пассивного хранения [денег], потому что в течение последних лет курс стабильно рос. Я категорически не согласен с точкой зрения тех, кто говорит, что это пузырь или финансовая пирамида, которая рано или поздно лопнет. Здесь не присутствуют признаки обычных финансовых пирамид, и все устроено совсем по-другому. Меня больше тревожит, что блокчейн, как и любая технология, не обладает внутренним целеполаганием: есть риск, что применить технологию и повлиять на жизнь людей в глобальном контексте смогут только те, кто обладает ресурсами.