Кандинский против Тернера: зачем современным художникам нужны премии

Как премия Тернера превратилась в шоу

Тернеровская премия существует с 1984 года. Заметной она стала в 90-х, и сегодня остается главной в Великобритании в своей области. По крайней мере — наиболее основательно освещаемой в медиа. В конкурсе участвуют художники возрастом до 50 лет, победитель получает 25 тыс. фунтов, остальные трое финалистов — по 5 тыс.

Премию часто ругают за ее популизм. Ее история — история скандалов: среди работ номинантов появлялись симуляция комнаты Саддама Хусейна (2004), керамика с нарисованными гениталиями и секс надувных кукол (2003), пересказ действия порнофильма (2002). Телешоу и церемонии вручения, сопровождающие премию, — отдельная история: то Трейси Эмин заявляется на них пьяной и все думают, что это перформанс (1997), то Мадонна ругается и рассуждает о том, что искусству не нужны деньги (2001).

Такой скандальный формат, в общем-то, был придуман специально. После банкротства спонсоров в 1990 году — инвестбанка Drexel Burnham Lambert — премия проводиться перестала; пришлось ее придумывать заново. К 90-м рынок искусства в Великобритании упал, закономерным продуктом этого кризиса стал феномен YBA – молодых британских художников, а также новая Тернеровская премия, которая агрессивно стала привлекать к искусству внимание СМИ.

Итак — чтобы превратить премию в популярное шоу, количество участников сократилось до четырех, а каждый этапа конкурса новый спонсор, Channel 4, превращал в событие. Премия теперь вручается не за конкретную работу, но за их набор, который был создан в определенный период времени. Затем эти работы представляются на небольшой выставке в Tate, которая предшествует объявлению победителей. Тем самым общество как бы становится равноправным участником оценки искусства (фактически этого, конечно же, не происходит — за что премию и критикуют).

Премия дала путевку в жизнь молодому британскому искусству — осуществив скачок от Энтони Гормли и Рейчел Уайтред, которые следовали традиции британской скульптуры, к Дэмиену Херсту. До конца 1990-х на премии царила полная победа неоконцептуализма с главенством хулиганства и новых медиа. Это иногда вызывало недовольство публики — вплоть до жеста художника Рэя Хитчинса в 1998 году, который вывалил коровий навоз на ступени Tate.

Чем шорт-лист Тернера удивил в этом году

В шорт-листе-2016 нет ни фильмов, ни видео, ни пения — как в прошлом году, — ни живописи. Все работы представляют собой гибридные объекты — инсталляции в самом широком смысле слова. Отсутствие разнообразия удивляет — долгие годы список победителей фокусировался на саунд-арте, видео, работах с архивами или теорией и нематериальных форматах. Проекты финалистов этого года — про материальность. Движение в эту сторону началось в прошлом году, когда приз впервые был присужден группе архитекторов Assemble — за проект по реконструкции жилых домов для малоимущих в Ливерпуле.

Роль скандальной работы в этом году принадлежит скульптуре Антеи Гамильтон, и она быстро стала интернет-мемом: огромные руки раздвигают огромные же мужские ягодицы. Своим фаворитом критики пока считают Элен Мартин — с ее постмодернистскими коллажами из повседневных и индустриальных объектов. Джозефин Прайд, самая старшая из финалистов, сравнивает прогулку по галереям с туризмом и предлагает посетителям прокатиться на игрушечном поезде по выставке своих фотографий, напоминающих полуабстрактные работы начала прошлого века. Майкл Дин, единственный мужчина среди финалистов, расставил бетонные абстрактные структуры и деконструированные буквы среди горы монет в £20 436 — определенного английским правительством минимального дохода на семью с двумя детьми. У самого Дина, кстати, два сына.

В своих прогнозах критики делят главный приз (25 000 фунтов) между Дином и Мартин и гадают, повлияет ли уход Николаса Сероты, бессменного руководителя Tate на протяжении 30 лет, на новый курс премии.

Премия Кандинского

Она учреждена в 2007 году фондом Breus Foundation не без оглядки на британский аналог. В отличие от тернеровской премии, на которую могут претендовать художники в возрасте до 50 лет, у нас такого ценза нет: в конкурсе может участвовать любой российский художник. Суммы, вручаемые победителям, сравнимы. В данный момент у российской премии две художественные номинации: «Проект года» — 1,8 млн рублей (это примерно 21 тыс. фунтов), художники до 35 лет могут быть удостоены 450 тыс. рублей (около 5 тыс. фунтов) в номинации «Молодой художник».

На фоне работ тернеровского шорт-листа, где все можно буквально пощупать, номинанты Кандинского в этом году кажутся предельно концептуалистскими. Все они так или иначе про исследование художественного языка или идентичность отечественной культуры. Проект Евгения Антуфьева представляет собой рассуждение на тему русской культуры, Дмитрий Венков обеспокоен сносом памятника Ленину, Таус Махачева — нестабильностью культуры на Кавказе. Пепперштейн провозглашает конец истории, а Логутов, «МишМаш» и Гришаев заняты проблематизацией искусства. Перформансов среди этих работ практически нет, живописи тоже. Преобладает видеоарт и инсталляции, серьезные и… скучные.

До прошлого года о вручении Кандинского писала светская хроника — среди гостей сцены можно было встретить международных селебрити, Роберт Уилсон давал моноспектакль, появлялась Марина Абрамович, пели Петр Мамонов и группа «СБПЧ». Но широкая публика особенно не интересовалась делами Кандинского. Настолько, что с приходом кризиса в 2015 году даже не проводились отчетные выставки — работы художников шорт-листа можно было увидеть только во время презентации на церемонии вручении приза.

Первоначальные амбиции Кандинского так и не удалось воплотить в жизнь: международного жюри, на важность которого изначально настаивал Бреус, по-прежнему нет, выставок за рубежом — тоже. Миссию встраивания российского искусства в мировой контекст премия не смогла выполнить — и фактически представляет собой перетасовывание одних и тех же имен.

Понятно, что рынок отечественного искусства практически отсутствует, галереи умирают и художникам невероятно тяжело, — но Кандинский действительно в этом году действительно утомляет однообразием. Из 17 номинантов «Проекта года» новых только три: Кирилл Преображенский и двое авторов, которые выступают вместе с бывшими номинантами, Светлана Шуваева (вместе с Ириной Кориной) и Дмитрий Власик (с Ксенией Перетрухиной). Из десяти номинантов «Молодого художника» новый только один. В этом году одни и те же художники идут в разных номинациях — включая того же Антуфьева и Махачеву.

Выводы

После того, как события вокруг ГЦСИ сделали будущее «Инновации» неявным, «Кандинский» мог бы укрепить свои позиции и после несветского прошлого года радикально пересмотреть свой формат. О проблемах отечественного искусства не рассуждает только ленивый — а их исследованием занимается целый институт. Российское искусство слабо включено в глобальный контекст и по большому счету самореферентно, оттого с трудом поддается переводу, и неизбежно цепляется за прошлое — в попытках осмыслить само себя и свой советский опыт. Тернеровская премия представляет собой этап закономерной стратегии продвижения молодых художников на рынке, Кандинский же напоминает ежегодное соревнование узкого круга лиц, где призы раздаются одним и тем же. Удивительным образом в попытках стать более серьезной Тернеровская премия развернулась от пристального внимания к постконцептуализму в сторону условно более эстетическую. Монотонно-концептуальному Кандинскому, парадоксальным образом, хочется посоветовать того же — в том числе, чтобы соответствовать духу времени и — увы — запросам рынка.