Виктор Борисов-Мусатов — не самое известное имя в истории русского искусства. Художник оказался где-то «между»: между XIX и XX веком, между реалистами-передвижниками, радеющими за жесткую правду жизни в живописи, и бунтарями-авангардистами, готовыми поставить на эту правду жирный «Черный квадрат». Но в истории отечественного искусства были и другие яркие явления. Борисов-Мусатов — одно из них.
«Борисов-Мусатов — один из немногочисленных художников-символистов в русском искусстве. Хотя у нас в стране сам жанр традиционно воспринимался как литературное течение — через творчество тех же Андрея Белова и Валерия Брюсова. Кстати, Борисов-Мусатов был знаком с обоими, посещал знаменитые „воскресенья“Андрея Белова и оформлял журнал „Весы“.
При кажущейся легкости, Борисов-Мусатов — очень рациональный художник. Сюжет был для него не так уж и важен, он в буквальном смысле „делал“ картины, тщательно выстраивая композицию, ее ритм, подбирал цветовое решение, чтобы реализовать свой замысел и добиться нужного ему эффекта».
Прожил очень короткую жизнь
Борисов-Мусатов родился в Саратове в 1870 году, и именно город на Волге стал для него важнейшей локацией. Художник часто уезжал — то в Москву, то в Петербург, то в Париж (во Франции он посещал мастерские и изучал живопись), но всегда возвращался в родной Саратов. Не просто так один из разделов выставки назван «Саратов — Париж — Саратов».
Трехлетний Витя не отличался от сверстников, пока не произошел несчастный случай: во время игры мальчик упал и повредил позвоночник. Вскоре у ребенка начал расти горб — от болей в спине Борисов-Мусатов страдал всю свою короткую жизнь.
Мейнстримное представление о художнике — скромный, застенчивый и очень одинокий романтик. Евгения Илюхина развенчивает этот образ. По словам куратора, художник был остр на язык, общителен, а в юности любил пошутить. «Он едва не вылетел из Московского училища живописи, ваяния и зодчества со скандалом», — говорит Илюхина. Борисов-Мусатов не сошелся с преподавателями и жестко отстаивал свое видение, когда один из учителей раскритиковал рисунок юного живописца — тот изобразил натурщика синей краской.
Борисов-Мусатов был активен, его кругу общения можно позавидовать: Виктор учился с дочерью Льва Толстого Татьяной, его наставником был Василий Поленов, близким другом — Игорь Грабарь. Борисова-Мусатова нередко видели на балах. Из-за физических особенностей он не мог танцевать, но вдохновлялся двигающимися под музыку фигурами. Кроме того, искал в числе собравшихся потенциальных моделей для картин.
Борисов-Мусатов умер в тридцать пять лет: после прогулки на лодке у него развилась серьезная простуда, а потом просто остановилось сердце. К тому времени художник успел написать порядка восьмидесяти живописных работ и бесчисленное количество рисунков, попасть в мейнстрим европейского искусства (его картины с успехом выставлялись в Париже), жениться и стать отцом.
«Борисов-Мусатов не успел увидеть разрушения того мира, который он знал, ценил и любил. Художник умер в 1905 году, когда уже громыхали первые громы революций. В это время Борисов-Мусатов находился в Тарусе и говорил: „Я сам создал свою жизнь“».
Писал усадьбы, но не был аристократом
Красивая двойная фамилия способна ввести в заблуждение: кажется, что Борисовы-Мусатовы должны иметь благородное происхождение с генеалогическим древом, уходящим в глубину веков. На самом деле Мусатовы — потомки вчерашних крепостных, к моменту рождения сына Виктора записанные в мещанское сословие.
В «Википедии» двойная фамилия объясняется тем, что живописец Мусатов стал еще и Борисовым из уважения к деду — Борису Александровичу Мусатову. А вот в книге из серии «Художник в Третьяковской галерее», изданной к выставке, предлагается версия, основанная на воспоминаниях вдовы художника Елены. По ее словам, когда Виктор Мусатов получал паспорт в полицейском участке, его по ошибке записали Борисовым. Чтобы не переделывать бумаги, в документе просто поставили черточку и добавили «Мусатов».
Художник не был аристократом, но старые дворянские усадьбы стали для него местами силы. Одна из главных локаций — ныне не существующая Зубриловка (современная Пензенская область). Имение принадлежало князьям Голицыным-Прозоровским, но Борисов-Мусатов смог попасть туда по протекции знакомых. Художник приезжал в Зубриловку много раз и писал с разных точек.
В числе самых известных созданных здесь картин — «Призраки»: две расплывчатые женские фигуры отдаляются от зрителя на фоне старинного дома. Полотно создано, когда из Зубриловки уехали сестра и невеста художника, и он остался на какое-то время в одиночестве.
«Почему картина называется „Призраки“? Наверное, потому, что, как говорил сам Борисов-Мусатов, когда люди уходят и пустеет дом, остается только дух воспоминаний об этих ушедших людях. Необязательно умерших, а просто отсутствующих. Здесь он буквально иллюстрирует эту идею».
Сегодня, разглядывая «Призраков» в Третьяковской галерее, ловишь себя на мысли, что искусство обретает новые и новые смыслы, независимо от тех, которые закладывал в него автор. От «Призраков» Борисова-Мусатова так и веет чеховским «Вишневым садом». Как и пьеса, картина написана в 1903 году, когда дворянские усадьбы находились в кризисе и старый мир уходил в небытие. Символично, но Зубриловка была сожжена восставшими крестьянами два года спустя: это случилось осенью революционного 1905-го и практически совпало со смертью художника.
Бесконечно рисовал одну и ту же женщину
Борисов-Мусатов — художник со счастливой личной жизнью. В 1903 году он женился на Елене Александровой, с которой познакомился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Виктор неоднократно писал возлюбленную, но не жена — главная муза художника.
Важнейшее женское лицо на картинах Борисова-Мусатова — его младшая сестра Елена. Когда она была еще совсем девочкой, брат запечатлел родственницу во время игры с подругой. Так появились «Майские цветы». Реальный двор, цветы и дети на полотне не имели большого значения. Для художника были важны цвет, свет и общий мотив пробуждения новой жизни и прихода весны. Критики тут же обозвали Борисова-Мусатова декадентом, но это был и первый успех. Полотно купила великая княгиня Елизавета Федоровна — жена московского генерал-губернатора великого князя Сергея и родная сестра Александры Федоровны — жены Николая II.
«Автопортрет с сестрой» говорит сам за себя, хотя сестры тут гораздо больше, чем автопортрета. Художник увлеченно и старательно писал молодую, красивую и погруженную в свои мысли девушку. А сам он смотрит на зрителя из угла полотна. Это пойманный момент, который будто вот-вот исчезнет.
В «Гармонии» Елена сидит к зрителю спиной, а в «Гобелене» раздвоилась: она позировала для обеих женских фигур. Елена вдохновляла брата, но главное — ее не нужно было уговаривать позировать. Она охотно надевала платья с кринолинами (некоторые шила их мать) и занимала нужное место.
Женские образы на картинах Борисова-Мусатова не поддаются временному определению: наряды могут отсылать к XVIII веку, а прически — к середине XIX столетия. Евгения Илюхина объясняет, что для художника соответствие определенному периоду не имело значения: «Борисова-Мусатова спрашивали: „Почему вы одеваете моделей в старинные платья? Какой они эпохи?“ Он обычно говорил, что это просто прекрасная эпоха».
Не только рисовал, но и фотографировал
На выставке в Третьяковской галерее отдельный зал посвящен фотографии и ее связи с живописью Борисова-Мусатова. Конец XIX — начало XX века — эпоха стремительного прогресса. Многие люди того времени увлекались фотографией. Портативная камера Kodak была даже у Николая II — император и его родственники регулярно снимали друг друга. Борисов-Мусатов купил аппарат Kodak в Париже, хоть и попроще, чем у царя. Фотография вскоре стала важной частью его творческого метода.
Моделям все так же приходилось позировать, но снимки были нужны скорее для того, чтобы «остановить мгновение» и зафиксировать впечатление. В каком-то смысле это был еще один способ создания эскиза к будущему полотну.
Одновременно Борисов-Мусатов применил в живописи эффекты, свойственные для фотографии начала прошлого века. В «Портрете дамы» 1902 года засвеченность заднего плана была передана на бумаге с помощью акварели и пастели. А тонкую тональную гамму черно-белой фотографии художник перевел в цвет.
Находился в шаге от авангарда
Когда смотришь на дам в кринолинах на фоне усадебных пейзажей, кажется, что автор полотен максимально далек от надвигающегося на мир искусства начала XX века поезда русского авангарда. Но Евгения Илюхина уверена: творчество Борисова-Мусатова куда ближе следующему поколению художников. Не все знают, но художник выставлялся на одних экспозициях с начинающим Василием Кандинским. Причем Борисов-Мусатов особенно выделял коллегу. В свою очередь, Михаил Ларионов называл Борисова-Мусатова одним из двух художников, определивших современную ему русскую живопись. Кто второй? Михаил Врубель.
«В конце жизни Борисов-Мусатов почти пришел к беспредметному искусству. Более того, мне кажется, что своими акцентом на фактуру и отсутствием интереса к самому сюжету он помог многим другим художникам. Например, членам объединения „Голубая роза“, тем же Ларионову и Кандинскому. Он будто подтолкнул их к последнему шагу в авангардную живопись.
Конечно, это лишь моя гипотеза. И все же в творчестве многих художников, далеких от дам с кринолинами, звучит эхо творчества Борисова-Мусатова».
Если бы Борисов-Мусатов не умер в тридцать пять лет, начал бы он создавать принципиально новую живопись? История не знает сослагательного наклонения, и творчество Борисова-Мусатова такое, какое есть. И оно тоже прекрасно.