Куратор, художник, директор арт-парка «Никола-Ленивец», продюсер Международного фестиваля ландшафтных объектов «Архстояние»
Архитектор, куратор «Архстояния», основатель проектной группы «8 линий»
— В начале июля вы открыли выставку паблик-арта «Красный сад» на Красной площади, потом выставку Николая Полисского в «ГУМ-Red-Line», а затем провели ежегодный фестиваль «Архстояние». Можете рассказать о том, как связаны эти проекты между собой?
Бычкова: Общая канва трех этих проектов в нашей основной экспертизе — искусство в общественных пространствах, будь то природный или городской контекст. Выставка на Красной площади рассказывает, по сути, про наш метод работы с городом. Выставка, которую мы открыли в галерее «ГУМ-Red-Line», отражает новую среду исследования Николая Полисского — русскую античность.
Кочуркин: Когда нам предложили сделать эту выставку в галерее «ГУМ-Red-Line», у меня сразу возникла идея синкретичной экспозиции, в которой есть совершенно разные смыслы, но вместе составляющие единое целое. Как показать «Никола-Ленивец» во всей его полноте? Я предложил рассматривать его на двух уровнях: уровне земли и уровне неба. Земля, материя, место — это все, что связано с Николаем Полисским, его объекты, которые заполняют все пространство галереи. Уровень неба — это энергия, которая приходит вместе с новыми событиями и инициативами, с фестивалями, с «Архстоянием», и оставляет после себя новые пространства парка, каждый год увеличивая его. Второй уровень представлен с помощью видео. На пяти экранах транслируются архивные видео, сделанные на «Архстоянии» в разные годы. Например, можно посмотреть перформанс Марка Форманека «Часы» 2014 года. Таким образом, раскапывая видеоархивы, мы уже начали готовить готовить большой альманах, посвященный 20-летию проекта.
— А сколько лет существует «Архстояние»?
Кочуркин: В прошлом году было 15-е, юбилейное, в этом — уже 16-е.
Этот контент
не поддерживается
— Расскажите о том, как устроена ваша работа и как вы прошли путь от андеграундного фестиваля в Калужской области до выставки на Красной площади?
Кочуркин: У нас есть КБ «Никола-Ленивец», которое управляет парком непосредственно в Николе, и есть бюро «Никола-Ленивец», которое работает на внешние проекты.
Мы начали работать с контекстом города в 2010 году, тогда наши французские партнеры пригласили нас поработать в Дюнкерке — это небольшой депрессивный город Франции. Мы провели там фестиваль, на котором помимо всего прочего представили арт-объекты Николая Полисского. Потом мы начали делать подобные проекты-интервенции в России (в Красногорске, Самаре), после чего нас пригласили курировать проект «Арт-овраг» в Выксе, и это был наш самый тяжелый, комплексный десант. Мы тогда сделали все, что умели на тот момент: провели исследование, поработали с местным сообществом, сделали проект реконструкции парка, создали резиденцию, собрали образовательную программу и запустили издательскую деятельность, придумали индустриальный стрит-арт парк на заводе, предложили сделать проекты Тимофею Раде, Мише Most, Анне Абалихиной и другим. Эта системная работа вывела проект и город на новый уровень.
Потом у нас начались проекты в Алуште, в Салехарде — это самая полярная точка наших проектов. И, конечно, нас это очень увлекало, потому что искусство в городской среде имеет совершенно другое значение, нежели в нашем парке «Никола-Ленивец», где мы в принципе никому ничего не должны и экспериментируем только ради себя и ради нашей аудитории, которая нам очень много чего позволяет.
— В чем состоит принципиальное различие?
Бычкова: В городе совершенно другая история. Ты не можешь опираться только на свое желание, у тебя есть огромное количество мнений, городская архитектура, городские сообщества, городские власти, охранное законодательство, всевозможные ограничения по безопасности и так далее. Вообще городское искусство во всем мире часто появляется случайно и при этом работает. Но у нас оно почему‑то не появляется… А если и появляется, то, соответственно, вот таким заказным путем, как наша выставка на Красной площади. Мы показываем, как правильно выстроить эту цепочку: заказчик — город — продюсер — куратор — художник.
Кочуркин: Мы боялись, что все пропадет на фоне ГУМа — это ведь очень богатое декором здание и с ним сложно сочетать другие формы, причем разные. С другой стороны, здесь больше свободы, потому что Красная площадь сама по себе очень разная, здесь есть все: и древности, и мавзолей, и кладбище, и магазины.
На Красной площади можно себе позволить гораздо больше — и в плане материалов, и в плане формы, и в плане смыслов. Потому что это городской контекст, здесь многое было, многое происходит сейчас и многое еще случится. Это очень важно — что галерея «ГУМ-Red-Line» работает с такими форматами и привела художников сначала в ГУМ, а потом и буквально на Красную площадь.
— Чувствовался груз ответственности?
Кочуркин: Да, особенно по ночам. Нам было разрешено монтировать с 12 до 6 утра, и бой курантов придавал очень торжественное и немного тревожное ощущение.
— А какова дальнейшая участь этих скульптур?
Бычкова: Когда нас пригласили сюда делать выставку, мне стало очевидно, что у такого проекта должен быть партнер, который смог бы с самого начала «присвоить» себе эти объекты и после выставки разместить их на своей территории. Мы нашли большую девелоперскую компанию «Интеко», которая взяла на себя расходы на производство скульптур, чтобы впоследствии разместить их на своих объектах.
Этот контент
не поддерживается
— Насколько вообще, на ваш взгляд, паблик-арт развит в России в сравнении с мировым контекстом?
Бычкова: России вообще нет в контексте паблик-арта. Можешь так и написать. Потому что у нас это направление в целом системно отсутствует.
— А куда бы советовали поехать его посмотреть?
Бычкова: Чикаго, Париж, знаменитый парк Инотим в Бразилии. В Великобритании весьма развита парковая скульптура, есть еще город Лодзь в Польше, где паблик-арт сделали туристическим брендом.
— А что касается «Архстояния» — как изменился фестиваль за эти годы и какие у вас планы на будущее?
Кочуркин: В этом году темой фестиваля было «Личное». Для меня эта тема связана не столько с архитектурной проблематикой или проблематикой актуального искусства, сколько с ощущениями и рефлексией приглашенных участников. Каждый фестиваль — определенный вызов территории, на этот раз мы хотели сделать это по-другому, не задавая излишнюю тематичность, но позволив подойти критически. И если одна часть участников «Архстояния» в этом году — это мэтры и выбранный в процессе творческого конкурса интерактивный объект Василисы Прокопчук и Евгения Брагина, для которых реализованное произведение на территории Никола-Ленивца это в некотором роде гештальт, то вторая часть визуального ряда фестиваля состоит из экспозиции «Персонально», куда вошли работы более молодых но уже опытных художников и архитекторов.
Бычкова: Что касается новостей в целом, то есть одна очень важная: к нам начали строить дорогу, и я думаю, что это очень серьезный инфраструктурный жест, который за собой очень многое потянет.
Кочуркин: Мы часто говорим, что «Никола-Ленивец» — это единственный в России проект, где культура по сути сформировала экономику места, а сейчас мы еще можем говорить, что культура построила к себе дорогу.