Одна из причин величия поэмы «Москва–Петушки» Венедикта Ерофеева заключается в эстетизации посконной русской привычки пить все, в чем содержится спирт. К несчастью, теперь у нас появился повод вспомнить о Венечке уже без всякой эстетизации.
Да, вполне возможно, кто-то еще пользуется по прямому назначению одеколонами «Тройной» и «Саша», но, к сожалению, «Саша» уже не тот. Современный суррогат — это не одеколон и даже не воспетое Ерофеевым средство от потливости ног, входящее в состав коктейля под названием «Дух Женевы». Как показало недавнее отравление в Иркутске, унесшее 62 жизни, люди готовы потреблять даже подделку под поддельный алкоголь. Так что и настойка боярышника теперь уже не та, что раньше. Чем именно отравились в Иркутске, так и осталось не вполне ясным. Отдельные источники утверждают, что это была пена для ванн «Боярышник» — не настойка! Значит мы встречаем веху в наркологической истории России: совмещение признаков двух стилей альтернативного алкоголизма — парфюмерно-косметического и медицинско-аптечного. Главное, конечно, не в этом, а в том, что она содержала метиловый спирт вместо этилового, то есть яд.
Этот контент
не поддерживается
На самом деле последний виток скандала вокруг того, что официальным языком называется «спиртосодержащие жидкости», начался из регионов еще до Иркутска. В Калуге причиной стали вендинговые автоматы, установленные на законных основаниях, которыми было можно пользоваться и по ночам, когда официальная продажа алкоголя запрещена. По статистике Роспотребназдора Самарской области за первые 3 месяца 2016 года суррогатами алкоголя отравились 669 человек, из них 86 случаев закончились летальным исходом. Ужас, да? А в 2015 году эта цифра составляла еще больше: 2225 человек и 208 человек соответственно. В Росалкогольурегулирования говорят, что объем рынка медицинских и косметических жидкостей, сделанных в расчете на то, что их купят, чтобы выпить, составляет до 20% от легального рынка алкоголя. Были и массовые отравление просто подделками — под водку и прочее — в Пензенской области. Очевидно, что покупательская способность населения в плане алкоголя упала — до смертельного уровня.
Суррогаты перекочевали из разделов «Алкогольные напитки» и «Медицинские настойки», особенно в несетевой рознице, в раздел «Бытовая химия». Отчасти это произошло из-за успеха борьбы с фейковым алкоголем в рознице. Система ЕГАИС, контролирующая весь оборот легального спирта в стране, и которая, особенно за последний год, вытеснила нелегальный алкоголь с полок магазинов, фактически стала причиной популярности «альтернативного алкоголя» — его производство не облагается налогом. Налоги же тем временем не уменьшаются. С 1 января 2017 года акциз на алкоголь с содержанием этилового спирта свыше 9% вырастет с 500 до 523 рублей на 1 литр безводного спирта.
Буквально вчера медиаатака на всплеск трэш-алкоголизма завершилась официальной победой: Путин дал поручение Медведеву разобраться к лету с медицинским спиртом и одеколонами, и, вполне возможно, что эту проблему решат так же, как беду с непристегивавшимися водителями в Москве. По крайней мере никаких предпосылок, чтобы не исполнить путинское поручение, нет — ситуация доведена до максимального общественного накала. Судя по медийному накалу, складывается ощущение, что в регионах «Боярышник» пьет каждый второй, продает каждый пятый, а производит каждый десятый.
Вам, конечно, интересно, чем ответит рынок, после того как государство возьмет под контроль все источники производства и места продажи спирта во всех его формах — и заодно получит новый источник налогов? Ответ: скорее всего, новыми видами дешевых наркотиков. Какие уроки может извлечь из случившегося обычный человек, для которого вкус выпивки является не последней составляющей? Ответов несколько. Во-первых, застарелые советские алкопривычки, агонией которых по сути является этот скандал, — отвратительны. Во-вторых, оказывается, что любой пьющий с точки зрения государства — маргинал, вне зависимости от типа выпиваемого напитка. И в то же время — источник обогащения. И в-третьих, что «Слезу комсомолки» и прочие коктейльные изобретения Ерофеева теперь точно следует признать не более чем художественной литературой.