Джеку исполнилось пять лет, и мама испекла вместе с ним именинный пирог. Правда, свечек на нем нет: вместо них мама попросила у Старого Ника новые джинсы. Подарки Ник приносит только по воскресеньям, хотя навещает маму ежедневно, по часам. Тогда Джек тихо сидит в шкафу и притворяется, будто спит. Они живут в Комнате, Ник — их единственная связь с внешним миром. Отец Джека — насильник и похититель его матери, которую он держит взаперти больше семи лет. Только он знает код от Комнаты, потому у пленников нет надежды на спасение: даже убив Ника, они не выберутся наружу. Для Джека Комната — тот единственный мир, который он знает. Ему кажется, что других людей на свете не существует (те, что в телевизоре, ненастоящие), а за пределами обжитого ими пространства располагается неуютный и безжизненный космос.
У «Комнаты» восторженные рецензии, четыре оскаровские номинации и одна статуэтка за самоотверженную и точную работу певицы Бри Ларсон, однако, невзирая на скромный бюджет, фильм еще не окупился. В самом деле, многие ли пойдут по доброй воле в кино смотреть историю, о которой даже слышать неуютно? Читать — еще ладно: одноименный роман Эммы Донохью (она же автор сценария), отдаленно основанный на скандальном деле Йозефа Фритцля, имел большой читательский успех. Но видеть своими глазами? Не каждая психика такое выдержит.
Этот контент
не поддерживается
Именно в этом смысле ирландский режиссер Ленни Абрахамсон («Фрэнк») — настоящий герой. Он умудрился избежать в своем фильме двух главных опасностей: и показательного мелодраматизма, и садистского вуайеризма, практически неизбежных для подобного сюжета. Ограниченная вселенная Комнаты показана глазами Джека — несмотря на все обстоятельства, живого и вполне нормального ребенка, а вовсе не затравленной жертвы насилия взрослых. Он не слишком травмирован всем пережитым, поскольку не ведает другой жизни. Перед нами фильм о спасительной мощи солипсизма, который, исключая широкий и понятный зрителю контекст, помогает героям спастись из безвыходной ситуации. Превосходно емкий образ — волосы Джека. Поскольку острых и режущих предметов в Комнате нет, мать и сын ходят нестрижеными — и мальчик убежден, что в волосах его сила, как у Самсона (о нем рассказала мама; второй любимый герой их сказок на ночь — Эдмон Дантес, третий — кэрролловская Алиса). Эта убежденность поможет им обоим не только выбраться наружу, но и преодолеть тяжелейший опыт впоследствии.
При кажущейся линейности и простоте «Комната» многопланова и прихотлива. Одно то, что освобождение происходит в середине картины, а не в финале — потом начинается посвященный жизни на воле второй акт, — говорит в ее пользу. Разумеется, это не просто «фильм по реальным событиям», развивающий важную социальную тему, а своеобразная притча о свободе и стокгольмском синдроме. Символический ряд картины очень насыщен — надо же было как-то расширять замкнутое пространство, и лучше так, через фантазии, чем посредством флешбэков: достаточно напомнить, что Старый Ник — известное с давних пор прозвище Сатаны. Но сделано это ненавязчиво, в качестве своеобразной детской игры. Наглядность для такого фильма, в котором слишком многое невозможно показывать, — безусловное достоинство. Когда Джек собирает из кубиков Lego модель Комнаты, а потом методично ее разбирает на кирпичи, все понятно без слов. Сделано это буднично, между делом, с надлежащей деликатностью — как практически и все остальное. Только по-голливудски громкая и пронзительная музыка мешает сосредоточиться на минималистской (при этом неизменно увлекательной) драме.
Возвращаясь к Бри Ларсон — «Оскар» ей, конечно, дали за дело. Однако при просмотре «Комнаты» не покидает невольная мысль. В сражениях за права игнорируемых Американской киноакадемией афроамериканцев, гомосексуалов или женщин не забыли ли о самой угнетенной в мире категории — детях? По сути, весь фильм выносит на своих плечах отнюдь не Ларсон (сыгравшая, повторяю, замечательно), а шестилетний на момент начала съемок Джейкоб Тремблей. Очевидно, по умолчанию считается, что играть умеют только взрослые, а дети просто «существуют в кадре» и до достижения определенного возраста хвалить их за это бессмысленно. Меж тем без глубокого осознания сюжета фильма и сути своей роли сыграть здесь было бы просто невозможно. Профессиональные достоинства Джейкоба — далеко не только в отсутствии малейшей фальши. Здесь сложный психологический рисунок, причудливая эволюция образа, поразительно широкий диапазон приемов и состояний.
Настоящей революцией могло бы — и, по совести, должно было — стать награждение мальчика заслуженным «Оскаром». Тогда этот фильм точно вошел бы в историю кино. Сейчас же ему грозит если не забвение, то отодвигание в тот дальний угол нашей общей Комнаты, где находится зона дискомфорта.
Гид по фестивалю ирландского кино читайте здесь.