Этот материал впервые был опубликован 18 мая 2024 года на «Афиша Daily».
Герой нашего времени Цезарь (Адам Драйвер) — инженер, архитектор, визионер и лауреат Нобелевской премии за открытый им химический элемент мегалон — сокрушается о былом величии человечества и бредит о величии грядущем. Его влажным космистским мечтам противостоит карикатурный мэр американского города Новый Рим Цицерон (Джанкарло Эспозито) — озлобленный борец за справедливость, втайне мечтающий о том, чтобы мировые конфликты никогда не угасли. Цезарь же хочет мира во всем мире и переживает, что империи (являющиеся в его понимании, видимо, олицетворением всего хорошего против всего плохого) умирают, потому что необразованный плебс перестает в них верить.
Этот контент
не поддерживается
Копполу, напротив, в величии империй убеждать не надо, поэтому зрители в течение двух с половиной часов будут вынуждены наблюдать костюмированную историческую вечеринку с римским тогами, лавровыми венками, термами, сатурналиями и прочей атрибутикой S.P.Q.R. Себя режиссер с итальянскими корнями позиционирует ни больше ни меньше наследником Ромула и Рема — отсюда все эти пассажи на латыни и стилизованные под римскую письменность интертитры. Имперская мегаломания Копполы простирается до сравнения Нью-Йорка XXI века с, опять же, Вечным городом (Нью-Йорк — третий Рим?), цитат стоиков, говорящих имен героев и явных аллюзий на колыбель европейской цивилизации. Буквально. В каждом. Кадре.
Вообще Коппола всегда любил снимать сказки, бесконечно оторванные от реальности вариации Я-идеалов. В этом же фильме нездоровые фантазии режиссера достигают своего апогея: «Мегалополис» — эпос, сказка, сказ, басня, комикс, деменция, распад сознания, психотический и психоделический бред. Бюджет фильма — 120 млн долларов, на написание сценария у Копполы ушли десятки лет. Он начал работу над «Мегалополисом» еще во время съемок «Апокалипсиса сегодня». Результат и правда вышел сверхчеловеческий: трудно поверить в то, что «Мегалополис» не продукт деятельности искусственного интеллекта.
Вся эта фантасмагория имени Павла Дурова и Эндрю Тейта переплетается с монологом Гамлета (который здесь цитируется целиком!) и пассажами из «Короля Лира». Главный герой — архитектор-савант и, очевидно, альтер эго самого режиссера — сильно озабочен судьбой «венца творения» и крайне мало своей собственной. Он живет в забытьи, бесконечной рационализации и избегании. Время от времени непонятый гений мучится ночными кошмарами и сожалеет о темном и загадочном прошлом. Иными словами, Цезарь — человек из будущего, одержимый прошлым и… прочие патетические банальности, которые мы заслужили.
Женские персонажи «Мегалополиса» — отдельное поле для киноведческого исследования, но остановимся на некоторых, самых запоминающихся, портретах. Юная Джулия (Натали Эммануэль) — дочь Цицерона, не окончившая медицинскую школу, — таинственная и, разумеется, не такая, как другие женщины, Муза. Как выясняется, Цезарь не может творить без нее by his side, хотя каким‑то образом до этого справлялся. Джулия возвращает Цезарю силу (на латыни potentia) останавливать время в период экзистенциального кризиса, порожденного культурой отмены, и в конце концов находит успокоение в приготовлении ужина, продолжении рода и поддержании сакрального института брака. Погибшая при загадочных обстоятельствах предыдущая жена Цезаря так и не сумела родить ему наследника — и это все, что нам следует о ней знать.
Наконец, любовница Цезаря и его брата Клаудио (Шайя ЛаБаф), она же жена дяди Цезаря (Джон Войт), — доминантная роковая блондинка Вау Платинум (Обри Плаза). В течение фильма Вау совершает акт символической кастрации в отношении нескольких мужских персонажей, о чем режиссер не перестает напоминать с помощью утонченной метафоры с ножницами, которыми героиня яростно щелкает между сценами. Развитие этой героини достигает своего апогея в смерти — конечно же, посредством проткновения (на латыни penetratio) стрелами — сразу после «остроумной» шутки про эрегированный половой орган. Нагромождение этих женщин-инкубаторов коронует властная эдипальная мать главного героя (Талия Шайр). Она «мечтала о девочке, чтобы вместе с ней ходить на ланч и шопинг», и, как истинная жена римлянина, властвует дома, пока римляне правят миром.
«Что за мастерское создание — человек! Как благороден разумом! Как беспределен в своих способностях, обличьях и движениях! Как точен и чудесен в действии! Как он похож на ангела глубоким постижением! Как он похож на некоего бога!» — говорил Гамлет. И после такого монолога все, что мы имеем, — это «Мегалополис». В какой‑то момент Коппола погружается прямо-таки в фейербаховские рассуждения об отчуждении человеком своей собственной божественной сущности. Но не стоит забывать, что человек и квинтэссенция праха, а значит, внезапно смертен: когда Рим падет, мир падет вместе с ним. Вот только Рим уже пал в 476 году новой эры. Апокалипсис сегодня, близко, у дверей, и никакой проект Дубая в современном Нью-Йорке, сциентология с привкусом философии Николая Федорова не поможет реанимировать великую европейскую цивилизацию.
«Мегалополис» — утопия, но утопии утопиям рознь. «Когда мы прыгаем в неизвестность, мы доказываем, что свободны», — говорит Цезарь Драйвера. Вот только «Мегалополис», кишащий переваренными обрывками культурного бессознательного и до смешного неловкими трюизмами, не слышащий голоса угнетенных, а вместо этого истошно вопящий голосами, которые и без того слышны, — явное доказательство детерминизма против свободы воли.
«Мегалополис» выйдет в российский прокат 9 января 2025 года.
Анны Стрельчук