В первой половине 2024 года в голливудском кино главным героем неожиданно стал гайдзин. Гайдзином можно окрестить герцога Пола «Муад’Диба» Атрейдеса, который во второй «Дюне» ведет песчаные племена фременов против «нацистов» Харконненов. Также гайдзином можно наречь афериста Тома Рипли, который в сериале «Рипли» колесит по солнечной Италии под чужим именем и, словно маньяк, совершает одно убийство за другим. И уж точно гайдзином (учитывая японские корни этого слова) можно назвать журналиста Джейка Эдельштейна, который во втором сезоне «Полиции Токио» противостоит якудза — мафии Страны восходящего солнца.
Вообще, то, что Япония оказалась в кинематографическом топе, стало понятно из другой сериальной сенсации этого года — «Сегуна», рассказывающего про еще одного гайдзина, английского мореплавателя Джона Блэкторна, который в конце XVI века терпит кораблекрушение у берегов феодальной Японии под самый занавес Сэнгоку — Эпохи воюющих провинций. Он присягает на верность военачальнику Еси Торонаги, который плетет иезуитские интриги похлеще португальских иезуитов, и принимает активное участие в том, чтобы Торонаги стал сегуном, по сути верховным главнокомандующим.
Этот контент
не поддерживается
Это уже не первая экранизация легендарного романа «Сегун» Джеймса Клавелла. В 1980 году был памятный мини-сериал (и его полнометражная версия) с Ричардом Чемберленом в роли Блэкторна и Тосиро Мифунэ в роли Торонаги. То шоу не только удостоилась трех «Золотых глобусов» (включая награду за лучший драматический сериал), но и познакомило широкого западного зрителя с самурайской Японией.
В России его показали в 1997 году, и оно своей лютой жестокостью произвело впечатление — особенно на десятилетних миллениалов, которые никогда до этого не видели сэппуку на экране. Уже в первой серии одному персонажу отрубали голову, а другого заживо варили в котле. Историки, впрочем, утверждают, что такие зверства (особенно неприятная ситуация с котлом) мало похожи на правду. Они скорее были нужны для художественного преувеличения, чтобы подчеркнуть колоссальный социокультурный разрыв между феодальной Японией и ошалевшим от ужаса лоцманом из протокапиталистической Англии, который не понимает, как это самураи с такой легкостью вспарывает себе животы и, вообще, как это японцы с абсолютно буддийским спокойствием прощаются с жизнью.
В общем, у авторов сериала получилась своего рода прото-«Игра престолов». И вот спустя сорок с лишним лет критики, привыкшие мыслить референсами и аналогиями, сравнивают свежую экранизацию «Сегуна» уже с самой «Игрой престолов». Желание увидеть во всяком сериале со средневековым или квазисредневековым сеттингом новую «Game of Thrones» — понятно. «Игра» — огромный телевизионный и кинематографический феномен, еще не все отошли от ее чудовищной концовки, а «Дом дракона» и (особенно) «Кольца власти», к сожалению, не стали ее полноценной заменой.
Вряд ли ей станет и новый «Сегун». И дело не в качестве сериала (отменном!), а в том, что шоураннеры Рейчел Кондо и Джастин Маркс собираются ограничиться одним сезоном. Они не намерены писать продолжение к книжке Клавелла, которую уместили в десять серий (впрочем, поглядим: никто, скажем, не думал, что у «Большой маленькой лжи» будет второй сезон, но оно вон как вышло).
В новой экранизации «Сегуна» снова не обошлось без художественных преувеличений. В первой серии вновь отрубают головы и варят человека в котле, но это уже больше не шокирует, потому что за сорок пять лет мы видели столько дичи в кино, что вряд ли нас это способно удивить. Поражает другое: эти преувеличения обходятся без экзотизации.
В предыдущей экранизации «Сегуна» был классный драматургический, но уж больно колониальный прием: нам поначалу не переводили японскую речь, чтобы мы, как и главный герой, оказались в полной растерянности. Авторы нового «Сегуна» прибегли к другому, уже визуальному приему. На протяжении всего сериала (но особенно активно в стартовых сериях) они используют анаморфотную оптику, чтобы показать дезориентированность протагониста. Анаморфотные объективы не только вмещают в кадр больше пространства посредством его сжатия, но также красиво размывают задний фон и щеголяют радужными бликами.
Таким образом, создатели свежего «Сегуна» сразу убили двух зайцев. Во-первых, избежали экзотизации (если, конечно, не обращать внимания на появление в финале вездесущих синоби, которых мы знаем как ниндзя). Во-вторых, в канадском Ванкувере сняли сериал с эстетской, кинематографичной картинкой, которой не могла похвастаться даже «Игра престолов». Помимо этого, Рейчел Кондо и Джастин Маркс отказались от тропа «белый спаситель», в который легко свалится, если снимаешь кино про гайдзина в Японии. Блэкторн (Космо Джарвис) и Торонага (Хироюки Санада) не только выступают на равных, но еще Блэкторн из главного героя превратился в сюжетообразующий персонаж. Иными словами, он запускает маховик истории, но она больше не крутится вокруг него.
По сравнению со старым сериалом в новом еще больше внимания уделено японским героям и особенно женщинам, в частности, Марико (Анна Саваи) — приближенной Торонаги и переводчице-возлюбленной Блэкторна. Героиня Саваи не только обладает большей субъектностью, чем ее предшественница по этой роли Йоко Симада, но и в предпоследней серии надирает самураям задницы. Однако не стоит думать, что такая фем-репрезентация — исключительно веяние нашего времени. В оригинальном романе на ней тоже был сделан сильный акцент: скажем, из книги можно было узнать о существовании самураек. При этом нельзя сказать, что в сериале обошлось совсем без отсебятины. Только она развивается в рамках истории: сюжет движется в том же русле, что и в романе, но с другими репликами, меньшей детальностью и немного измененными акцентами, к примеру, в книжке не уделялось столько внимания конфликту Блэкторна с мужем Марико.
Как всякая большая литература, роман Клавелла — настолько пластичный материал, что от него можно отталкиваться в любую сторону (то же самое справедливо и для «Дюны» Фрэнка Герберта). Интересно, кстати, что первые экранизации Герберта и Клавелла вышли в 1980-е, когда голливудский кинематограф достиг своего пика, а сейчас только и способен, что пережевывать сам себя. Каждый год выходят ремейки, ребуты и сиквелы восьмидесятнических хитов. Помимо «Дюны» и «Сегуна», свет уже увидели новые «Охотники за привидениями», «Дом у дороги» и «Сто лет тому вперед». Еще в 2024-м нас ожидают продолжения «Чужого», «Битлджуса» и финальный сезон «Кобры Кай» — сериального сиквела «Малыша-каратиста».
В Голливуде по-прежнему кризис идей, но, по крайней мере, если сейчас там берутся за ремейки и новые экранизации, то они получаются как минимум не хуже, а иногда даже круче оригинальных картин.
Евгения Ткачева