Начало XX века, северное побережье Франции. Двое полицейских, большой (Дидье Депре) и маленький (Сирил Риго), в меру своих более чем скромных способностей расследуют загадочное исчезновение в дюнах нескольких туристов. В рыбацкой деревеньке поблизости проживает семья Брюфор: они собирают мидии, за двадцать сантимов переправляют приезжих через заливчик — как правило, просто перенося на руках, — а кроме того, их (туристов, не мидии) едят.
Также неподалеку находится вилла с древнеегипетскими мотивами под названием Тифониум, принадлежащая богатому семейству Ван Петегем, которые как раз приехали отдохнуть. В силу аристократических нравов у них довольно запутанные родственные отношения, но во всяком случае у патриарха Андре (Фабрис Лукини) есть супруга (Валерия Бруни-Тедески) и двое дочерей, а также кузен (Жан-Люк Венсан) и сестра (Жюльетт Бинош), а у последней — ребенок Билли (Раф): то ли девочка, которая притворяется мальчиком, то ли наоборот. Именно она — или он — влюбляется в старшего сына Брюфоров, лопоухого парня по имени Ма Лют (Брандон Лавьевиль).
Этот контент
не поддерживается
Один из самых неприятных и, видимо, талантливых французских режиссеров Брюно Дюмон переживает сейчас всем на радость фантастическую трансформацию: человек, полтора десятилетия снимавший медленные, мрачные и, как правило, мучительные драмы, решил стать комедиографом. Первым опытом был «Малыш Кенкен» — неожиданно популярный и действительно отменный мини-сериал, в котором фирменные дюмоновские темы и герои словно перевернулись с ног на голову. И вот теперь — «В тихом омуте» (учитывая, что название — это странное имя героя, непонятно, почему не «Малюта»): примерно то же самое, но уже с кинематографическим размахом.
Место действия, как обычно у Дюмона, — его родной Нор-Па-де-Кале, меланхоличные красоты которого с трудом втискиваются даже в широкоэкранный формат. Половина актеров, как опять же часто бывало, — непрофессионалы: в первую очередь, полицейские (главного инспектора, впрочем, изображает театральный актер-любитель, а не рабочий, как в «Кенкене») и Брюфоры (в частности, колоритный отец заглавного героя — его настоящий отец). Тут есть, разумеется, некоторый дополнительный смысл: отдыхающих буржуев играют не просто профи, а актерская сборная, и это один из многих контрастов между Брюфорами и Ван Петегемами.
Детективная линия на этот раз чисто символическая: исчезновения туристов объясняются минуте на пятнадцатой и единственная загадка, которая остается до конца, — это пол Билли. Поэтому ничто не мешает Дюмону предаваться любимому занятию: рассматривать лица и пейзажи, пытаясь разглядеть в них чуть больше очевидного. При этом он сам усложняет себе задачу, акцентируя именно очевидное, поверхностное. Бедняки Брюфоры — суровые, немногословные (а если говорящие что-то, то со смешным акцентом и дефектами речи) пролетарии, которые кормятся туризмом в самом буквальном из смыслов. Ван Петегемы, наоборот, чрезвычайно размашистая карикатура на богачей: один горбун, другой идиот, третья, Бруни-Тедески, кажется восторженной и истеричной, пока не приезжает Бинош, на фоне которой она становится самим спокойствием. Наконец, есть полицейские в котелках откуда-то из немой комедии: толстый поскрипывает при ходьбе и все время куда-нибудь падает, тонкий его поднимает, их дедуктивный метод состоит в бессистемном перемещении по местности.
Но Дюмон не снизошел бы просто до ретрофарса — как и до просто черной комедии о классовой борьбе. Во второй половине «В тихом омуте» становится все более сюрреалистическим, двигаясь куда-то к классике мизантропического кинематографа — от Бунюэля до «Техасской резни бензопилой», с элементами Киры Муратовой. Любовная история остается крайне схематичной, зато режиссер выжимает максимум из калейдоскопа тривиальных сценок, разгоняя их абсурд до космических значений: Лукини пытается разрезать курицу или готовит аперитивы, рыбаки взад-вперед носят туристов, бессмысленные фразы многократно повторяются на разные лады, Бинош, вращая глазами, мелет какую-то трагическую чушь. Как и в случае с драмами, Дюмон намеренно испытывает терпение зрителя, провоцирует его — кажется очевидным, что фильм только выиграл бы, сократи он каждый эпизод на пару минут, но это уже был бы другой фильм. И конечно, это не про то, что богатые плохие, а бедные хорошие, или наоборот; эта причудливая, неловкая, раздражающая, но и завораживающая картина пытается собрать из кричащих противоположностей какого-то единого человека во всей его сложности. Смешного, глупого, в сущности, незлого, способного взлететь — и обреченного на то, чтобы со смешным звуком лопнуть в воздухе.