«Я тебя создала из любви и страсти»: что такое эмоциональный инцест

Женщина обнимает и пытается поцеловать сына-подростка, которому в это время явно некомфортно — он пришел отмечать окончание школы со сверстниками. Видео с такими кадрами снято на «Алых парусах», большом фестивале, который ежегодно проводится для выпускников Петербурга. Мать нашла своего ребенка среди 60 тысяч человек, пошла к нему обниматься и сама (@probuzhdenie_zhizni_) выложила этот ролик в Threads* 28 июня, с гордостью описывая свой поступок. Попасть на событие можно только по именным пригласительным билетам, среди взрослых обычно лишь учителя. Женщина особенно подчеркнула этот факт в подписи, указав, что «совершила невозможное».

Пользователи соцсетей осудили ее поступок, назвав это абьюзом и нездоровым поведением. Многие стали переживать за будущее парня и его отношения с девушками. Критики оказалось так много, что автор ролика закрыла аккаунт, а затем удалила видео. 

Это не единственный кейс такого рода, сейчас подобные истории активно обсуждают и психологи, и обычные пользователи. Один за другим в соцсетях стали появляться новые видео, где мамы уже взрослых сыновей очевидно нарушают границы и выходят за пределы классических детско-родительских отношений: поздравляют их с днем рождения в одном нижнем белье, залезают на них утром в ночнушке, обнимают в туалете ночного клуба и целуют в губы.

В комментариях под такими роликами другие женщины возмущаются: называют это педофилией и требуют привлечь авторов к ответственности.
 

Судя по всему, участницы этих историй не осознают, что своим поведением нарушают границы детей и могут их травмировать. Виктория Краснопольская (@krasnopolska_viktoriia), детский массажист из Мелитополя, выложила в соцсетях видео, где поздравляет сына с днем рождения: она забирается на спящего 15-летнего подростка в ночном халате и скачет на нем, держа в руках подарок. После многочисленной критики в комментариях женщина скрыла ролик. Потом она опубликовала несколько видео, в которых стала отстаивать свою позицию и угрожать комментаторам судом. 

«Я видео скрыла от всяких дебилов, у которых больная фантазия, — произносит в одном из них Виктория. — Те же психологи, которые пишут всякую ерунду: с каких это пор детей нельзя целовать? Получается, вы своих детей не любите, раз их не целуете. Это мой ребенок. Все, что хочу, то и буду с ним делать, понятно?  Самое приятное, что есть те, кто поддерживают меня. Я не в депрессии никакой, я здесь не вижу никакой своей вины, семья у нас адекватная».

Многие психологи, делавшие разборы таких видео, а также пользователи в комментариях называют такое поведение эмоциональным инцестом. Это форма психологического насилия, когда родитель использует ребенка для удовлетворения эмоциональных потребностей, делая его своего рода партнером.

Точной статистики по распространенности явления не существует: из-за специфики такая форма насилия, в отличие от физического, не регистрируется правоохранительными органами и часто не осознается участниками, как травмирующее событие.

Термин ввели в начале 1990-х американские психологи Кеннет Адамс и Патриция Лав. Кеннет Адамс подробно описал эту динамику в своей известной книге «Silently Seduced», а Патриция Лав — в работе «The Emotional Incest Syndrome: What to do When a Parent's Love Rules Your Life».

Редакция «Афиши Daily» и опрошенные изданием эксперты не ставят диагнозы участникам видео и не делают выводы о детско-родительских отношениях, основываясь на видеороликах.

Психотерапевт, с которым мы поговорили, считает, что если родитель возлагает на ребенка роль лучшего друга, советчика и опоры, выстраивает с ним чрезмерную эмоциональную связь — дело в пустоте (буквальной или фигуральной) на месте романтического партнера.

«Чаще всего в таких случаях у родителя личные проблемы: он либо одинок, либо разведен, либо находится в дисфункциональном браке, где супруги хронически не удовлетворяют потребности друг друга. 

В такой ситуации он перекладывает на отпрыска ответственность за свое состояние, и тот становится эмоциональной опорой. Например, ему могут говорить: „Ты меня понимаешь лучше всех. У меня и друзей нет, кроме тебя“. 

Нарушается приватность, личное пространство, как пример — совместный сон в старшем возрасте, чрезмерные объятья, поцелуи с сексуальным подтекстом. При этом взрослый может испытывать ревность к друзьям ребенка, его хобби и романтическим увлечениям, ощущать конкуренцию».

Дети во всем мире регулярно подвергаются физическим наказаниям и (или) психологическому насилию со стороны родителей и воспитателей: по данным Всемирной организации здравоохранения, с этим сталкиваются 6 из 10 детей в возрасте младше пяти лет (400 миллионов детей). Кроме того, ВОЗ уточняет, что каждая пятая женщина и каждый седьмой мужчина пережили сексуализированное насилие в детстве.

«Мой клиент столкнулся с физическим насилием со стороны матери. Женщина воспитывала сына сама, отца он никогда не видел. Парень пришел ко мне в 18 лет, по его словам, мама вступает с ним в сексуальные взаимодействия с 14 лет. Первое проникновение произошло ночью, он этого не хотел, но не знал, что бывает по-другому: это преподносилось как некая игра. При этом родительница подчеркивала, что обсуждать происходящее ни с кем нельзя, а близких родственников, которые могли бы заподозрить что-то неладное, у них нет.

Но, судя по всему, проблема уходит корнями в глубокое детство. Самое раннее, что нам удалось вспомнить: мать помогала сыну мастурбировать, когда ему было три годика, никогда не учила его мыться, всегда купала сама. С ее стороны всегда были поцелуи и объятья, комментарии типа „Мама у тебя одна-единственная“. То есть насилие было и эмоциональное, и физическое. И все эти шутки в интернете „Я тебя создала из любви и из страсти“ — мы думаем, что это мем, а ему на полном серьезе всю жизнь закладывали это в голову.

Подросток начал подозревать что-то неладное, когда мама стала запрещать общаться с другими девочками. И вообще никаких сверстников любого пола, все времяпровождение только с ней. Сейчас он пригрозил ей, что, если это не прекратится, подаст заявление в полицию, — сама я как психолог этого сделать не могу, так как нет угрозы жизни. Мы продолжаем работу, предстоит серьезный путь».

Прямой статистики, кто именно — сыновья или дочери — чаще становится участником эмоционального инцеста, не существует. Это связано с тем, что явление зачастую не осознается самими участниками процесса и остается скрытым, но можно выделить несколько распространенных сценариев.

Мужчины могут переносить нереализованные чувства и потребности на дочь, особенно если в браке нет близости и взаимопонимания. Для девочки последствия такого эмоционального слияния также тяжелы и могут выражаться в проблемах с самооценкой, тревожности и сложностях в построении здоровых отношений.

Мама делится с дочерью подробностями отношений с отцом, сетует на проблемы в браке, дочь становится «жилеткой». В подростковом возрасте обсуждаются темы, которые не предназначены для девочки этого возраста, например подробности интимной жизни родителей. В связи с этим у ребенка гипертрофируется чувство эмпатии, возникает хроническое чувство ответственности за чужие эмоции. Могут возникать проблемы с партнерами — когда они «не такие, как надо маме».

Родитель может воспринимать ребенка как плацдарм для достижения того, чего сам не сумел достичь. Усиленно вкладываться в карьеру, толкать в виды спорта, где сам не сумел реализоваться. При этом неудачи воспринимаются как личная обида, и ребенок на долгие годы превращается не в самостоятельную личность, чьи чувства и эмоции имеют значение, а в проект. Итог — экзистенциальный кризис, синдром самозванца, отсутствие понимания собственных эмоций, ведь десятилетиями он жил для родителя.

Этот сценарий описывается в научной литературе как один из самых распространенных. По мнению ряда специалистов, психологический инцест чаще наблюдается именно у матерей. Основная причина: женщины, испытывающие эмоциональную холодность, грубость или равнодушие со стороны мужа, могут подсознательно искать эмоциональное утешение и близость в сыне, делая его «эмоциональным супругом».

«В моей семье каких-то излишних объятий или поцелуев не было, с физическими границами у нас все хорошо. Но я с ранних лет знал, что мама изменяет папе. Я много раз находил переписки, показывал папе, но ничего не менялось — родители только скандалили.

Когда мне было около двадцати лет, я приехал к папе на день рождения и нашел его заплаканным: он показал мне переписку мамы с ухажером. Отец сказал, что любит ее, но очень устал от измен. 

После этого мы полгода не общались, потом возобновили контакт. Мама активно лезла в мои отношения с девушками: пыталась с ними дружить, организовывать какие-то встречи на троих — походы в театр, в кино, в кафе. Вроде ничего особенного, но моих пассий это смущало, потому что она постоянно им писала, через сообщения пыталась выяснить какие-то подробности обо мне. Параллельно мама давала мне комментарии по поводу девушек: у этой характер слишком буйный, эта тихоня, эта неспортивная — все оказывались „не такие“.

При этом с папой они давно живут разными жизнями, мама называет его „чемоданом без ручки“: выбросить жалко, но уже не особо нужен. Она очень активная, деятельная, постоянно где-то участвует, выходит в свет, а папа домашний, спокойный, как будто не подходит под ее стандарты. Я знаю, он ее очень любит, мне его жаль, и где-то я по-мужски вступался за него — при этом не понимал, что забрал функцию партнера на себя и родители должны сами решать конфликты.

«Если роль ребенка меняется, и он становится ответственным за базовые родительские эмоции, а не наоборот, теряется естественная родительская роль. Нарушается сепарация: ребенок чувствует вину за желание быть независимым. 

По словам психотерапевта, ребенок начинает ощущать, что забота о чувствах мамы и папы — его ответственность, что это главные люди в его жизни. Во взрослом возрасте у него могут возникать трудности с самоидентификацией и даже гнев на потенциальных партнеров, «который на самом деле является протестом по отношению к родителям, но находит выход через более безопасное для психики проявление».

«В какой-то момент я обратился к психологу, потому что был неудовлетворен своей жизнью: мне казалось, что все складывается неправильно, я не на своем месте. Мы стали разбираться. Естественно, обсуждали семью и детско-родительские отношения. И в какой-то момент раскопали нездоровье в наших отношениях с мамой и папой. Сейчас у меня лучше получается отстаивать личные границы.

Моя жена не общается с моей семьей, я не против. Она резко реагировала на все попытки мамы сблизиться, и я сначала злился, но в процессе терапии понял, чем вызвана ее реакция. Мы можем поехать к родителям на какой-то праздник, но большой дружбы, как мама пыталась заводить с другими моими барышнями, между ними нет, и меня это устраивает».

«Отстаивание своих границ — не самый простой навык. Иногда на это уходят месяцы и годы работы. Чаще всего в детско-родительских отношениях существуют устоявшиеся модели поведения, ритуалы, система ценностей, иерархия.

Сам по себе процесс осознания ребенком нарушенных границ и начало их отстаивания вызывает бурю эмоций у родителей, поэтому тут важно соблюдать некоторую осторожность, чтобы не навлечь на себя еще большее давление со стороны взрослых.

Родитель ребенка может даже не догадываться о том, сколько негативных эмоций вызывает усиленный контроль, ограничение карманных средств и доступа к гаджетам или, например, вход в комнату без стука. Все это может являться неприемлемым поведением для ребенка и ощущаться, как грубое нарушение границ и вторжение в личное пространство».

Специалист считает, что самое важное — научиться говорить родителю «нет» в ответ на конкретное действие, формулировать чувства, которые оно вызывает. Но при этом можно выразить понимание и благодарность за повышенный интерес и обеспокоенность. Комаров подчеркивает, что здесь легко уйти в другую крайность: начать отстаивать свои границы, но забыть про родительские. По словам психотерапевта, в идеале — выстроить систему семейных договоренностей, где будут четко прописаны важные пункты.

«Я периодически ловлю себя на старых паттернах поведения, и требуется очень много усилий, чтобы снова в них не скатиться, — делится Дима. — Это большая работа. Мама долгое время злилась и пыталась вернуть все на круги своя, но я понимаю, что, если дам слабину, в моей жизни так и будет хаос, а я очень хочу от этого уйти».

В России существуют телефоны экстренной психологической помощи, специалисты которой работают с несовершеннолетними. Обратиться по ним можно в любое время:

• служба психологической помощи МЧС России: +7 (495) 989 50 50;
• телефон неотложной психологической помощи в Москве: +7 (495) 051;
• круглосуточная горячая линия психологической помощи для детей, подростков и их родителей: 8 (800) 200 01 22.

*  Threads принадлежит Meta, признанной в России экстремистской организацией, ее деятельность в стране запрещена.