«Просто захотелось дать рэпа». Большое интервью Басты и Гуфа — про музыку, дружбу и детей

Баста и Гуф выпустили второй совместный альбом спустя шестнадцать лет после первого — и сразу мощно зашагали по стримингам. В «VK Музыке» — 6 миллионов прослушиваний за первые три дня, первое место в альбомном чарте и все песни с альбома в песенном топ-100. На «Яндекс Музыке» — сразу все песни в чарте, три из них — на трех первых местах, а за двенадцать часов альбом собрал больше 120 тысяч лайков — это новый рекорд платформы. С интересом аудитории все было понятно и без цифр стримингов: летом Баста и Гуф собирают «Лужники» три дня подряд. 28 августа — большой совместный концерт, 29-го и 30-го числа — сольники Басты. 

Можно задаться вопросом: а зачем новые песни людям, которые со старыми собирают «Лужники»? Гуф на это ответил: «Просто захотелось дать рэпа». Мы встретились с ним и Бастой за пару недель до выхода альбома на даче у Гуфа, чтобы долго поговорить о дружбе, взрослении, рэпе и детях. 

Параллельно шли съемки клипа «XV лет спустя», где артисты в том числе жарили шашлыки. И вот стоим мы с Бастой, о чем-то болтаем. Мимо проходит Гуф с охапкой дров для мангала, я на автомате протягиваю руку: «Привет, я Леша». Тезка саркастически на меня смотрит, молча начинает перекладывать ношу мне в руки, а потом протягивает уже свободную руку: «Что, Леша, сильно удобно здороваться с дровами в руках?» Мы посмеялись — и пошли записывать интервью.

Несколько хайлайтов:

• Баста и Гуф не планируют ограничиваться только музыкой: они запускают совместный подкаст.
• Один из треков на альбоме — диалог «коренного провинциала» и «москвича». От куплета Гуфа у Басты закипело.
• «В хорошем смысле романтическая встреча Вакуленко и Долматова», — так альбом рецензирует Баста.
• «Единственный из моих даров — трудолюбивость», — а так Баста описывает свою карьеру.
• «Если выход или невыход моего альбома зависит от строк про наркотики, значит, я не очень состоявшийся автор», — фраза одного из героев, но применимая к обоим.
• Баста больше двадцати лет в терапии, а его дочка слушает Темного принца.
• Гуф боится огромных концертов, Баста — маленьких.
• Сын Гуфа любит не рэп, а математику.
• И узнали, для чего нужно понятие «дружба» по версии тандема, которому 91 год на двоих.

Гуф: Давай, спрашивай у Васи.

— Ты не любишь интервью до сих пор давать, да?

Гуф: Почему, это шутки просто. Называйся альбом «Гуф/Баста», можно было у меня первого спросить, а так — у Васи.

Баста: Тогда альбом назывался бы «Губастый». Леша же губастый как раз. У тебя свои?

Гуф: Да, свои, не самые последние при этом.

— В целом я не особо нужен в этом диалоге.

Баста: Почему? Мы вот на тебе тестим: будем снимать подкасты, такая первая новость. Когда мы встречаемся, начинаем разгонять, получается ****** [восторг]. А если рядом кто-то третий, ему ***** [конец].

— Я уже чувствую, да.

Гуф: Не-не, мы постараемся, это «Афиша Daily» все же. 

Баста: Нам интересно попробовать [сделать подкаст]. Фишка юмора в чем: нам не нужно задавать конкретную тему для обсуждения, просто попробовать — и кажется, из этого может получится что-то крутое.

— Ты не устаешь постоянно вести шоу?

Баста: Здесь будет не шоу, а просто что-то в кайф. Раз в две недели доехать сюда, сесть и постебать кого-нибудь. Плюс хочется зафиксировать этого замечательного человека. Мне кажется, людям не хватает Лехи в разговоре. Мне и самому не хватает. Тут может выйти угар и детская человеческая радость. Вчера вот снимали, фоткались к альбому — кайф.

Гуф: Мы не понтуемся тем, что прямо в десны жахаемся. Но когда оказываемся вместе, происходит такая магия. Столько лет писали этот альбом…

Баста: Первая демка появилась году в 2021-м.

— Не было желания его бросить?

Баста: Бывало. Но у нас и изначальной задачи его сделать не было. Я и концептуальные альбомы — это несовместимые вещи. Просто сели придумывать треки. Какие-то припевы, идеи — но без осознанного мозгового штурма.

Гуф: Мы не хотели попадать в течение, попробовать сделать дрилл. Делали себе как делалось, никаких отклонений, мыслей о фитах, как было с первым альбомом. Даже интро и аутро тут полноценные треки. Не было такого, что сперва был какой-то большой разговор, а за ним пошли треки, — как раз наоборот. И получился офигенный альбом. 

Баста: Тут есть длинные треки, которые вообще не соответствуют запросу времени. Весь наш процесс — это предложения новых идей. Было крутое откровение, когда делали трек про Москву. Леха говорит: «Давай сделаем Глюкозу и ее „Москва слезам не верит“». Он так загорелся, что у меня четыре пропущенных ночью было. 

Гуф: У нас обоих тогда уже были куплеты, но не было припева. И я подумал, что можно это вставить.

Баста: Сначала я подумал, что это ***** [чушь] и ничего не получится. Побежал на студию, скачал mp3 оригинального трека, нарезал — и получился хороший премьеровский бит. 

— Почему решили делать этот альбом?

Баста: Лично мне хотелось его сделать, потому что много материала, который в моем собственном исполнении не получился бы таким, как нужно. А здесь сошлись два совершенно разных музыкальных взгляда.

Гуф: Я не помню, кто и когда предложил делать вторую часть.

Баста: Да мы *********** [доболтались] просто.

Гуф: Для меня с Васей поработать — одно удовольствие. Тем более спустя столько времени сделали такой крутой альбом. Не испытываю к Васе ничего, кроме уважения. За честь приехать посидеть на Gaz. Я прямо кайфую, когда мы видим друг друга и все хорошо делается.

— Вы вместе сидели и накидывали?

Гуф: На этом альбоме чаще всего Вася присылал куплет — и я под него подстраивался.

Баста: У нас не было каких-то жестких сроков. Сперва хотели семь треков. Потом я говорю: «Давай вот такой сделаем, и такой еще». В итоге у нас уже 14 полноценных треков.

— Музыку ты делал?

Баста: Да. Две петли дал Roma Zotti, наш пацан, в «Дедулях» и «Боже, храни русский рэп». Мне очень нравится, как все старó звучит. Пришлось перестраивать руку, потому что по звуку все уже двинулось [вперед]. Хотелось не играть в «Гризельду», а сделать наш самобытный первоальбомный звук с недочетами и спорными моментами в сведении. Этого никто не поймет, чисто для себя хотел сделать такую живую трогательную картину. 

— Удивился тому, как вы поймали вайб первого альбома. С Лешей чуть проще, потому что он продолжал делать рэп все это время, а у Басты полноформатных релизов не было больше пяти лет.

Баста: Для меня это была сложная задача. Во-первых, надо было перестроить флоу и всю механику.

Гуф: Мне кажется, ты быстро освежил это в памяти.

Баста: Да, потому что у меня, как у фаната Гуфа, есть один момент, который сильно помог. Мой любимый трек у него — «Трамвайные пути», считаю его документом русской словесности. Когда слышу, сразу наступают осень, мурашки и слезы.

Гуф: Мне так нравится, что тебе нравятся «Трамвайные пути». Потому что, когда у меня спрашивают про любимый собственный трек, всегда его называю, правда. А потом через десять лет узнаю, что у тебя тоже. 

Баста: Это топ, Лёх. Вот эта вступающая скрипка — и я сразу Замоскворечье вижу, трамвайные пути через мост вижу. И это очень вдохновляет.

Гуф: Просто захотелось дать рэпа. И я так кайфанул от этого. Если бы не Вася, сольный альбом я бы писал еще лет семь-восемь. А тут тебе присылают демку, она уже классно звучит. Приезжаешь — человек так заморачивается, пододвигает каждую ножку, каждый бассок и снер. «Я сделал, послушай еще, вот это добавил!» Ты не можешь на таком фоне слабину дать. И когда он пишет куплет на 32 строчки, думаешь: а у меня здесь только 24, надо тоже выжать из себя 32.

— Какой у тебя любимый трек Васи сейчас?

Гуф: У меня уже давно это первая «Москва».

Баста: Мы поэтому здесь тоже «Москву» делали, потому что Леха сказал, что ему еще «ГотеММосква» с «Басты 40» понравился. Мне показалось, будет интересно, если коренной провинциал и москвич встретятся на треке. У него такой куплет, у меня аж закипает и пригорает чуть-чуть. Как у лимитчика.

Гуф: Я специально так и писал.

Баста: Но это и работает: вызывает во мне эмоции. Я бы еще с Лешей сделал треков. У меня еще есть песня «Не все MC попадают в рай» — один из лучших текстов, что я делал. Он такой, эфемерный достаточно. Скоро, наверное, выпущу.

Гуф: Его мало кто поймет.

Баста: Да. Я придумал концепцию, что у каждого крутого MC есть его критик — неизвестный человек, который просто вечно его ****** [ругает], такой призрак студии. Написал о нем трек. Меня вдохновляют Заги Бок, «Желтая ветка», — типы, которые глубоко в материале, по-хорошему кислотные и токсичные. Можно сказать, это наш нравственный камертон как МС. Бывает, слушаешь, кого-то ******* [задели] в треке — и думаешь, что это про тебя, потому что ты жирком оброс. 

Гуф: Такой самый андер, когда сам сидишь дома, в компьютере пишешь музыку, записываешь ее и кайфуешь, потому что понимаешь: получился хит. И никому ее не ставишь, удаляешь песню и ходишь с осознанием того, что записал ******** [крутой] трек.

Баста: Вот я хотел такое ощущение передать. У меня были такие друзья. Вспоминал Фетиса и Тэйквона, таких типов по Ростову. Люди, которые напоминают, как и что. Они на каждой студии сидят и довлеют над каждым MC как пес-призрак.

— На «Дедулях» Вася агрессивно проходится по тому, что слышит вокруг. Смущает сегодняшний рэп?

Баста: Этому тексту десять лет.

Гуф: То есть это еще тогда было.

Баста: Это же не про неоригинальность, а про однотипность и вторичность. «Еще один фрешмен, еще один фрешмем» — ты бесконечно смотришь на одно и то же. Появился Скриптонит — и ты видишь сто скриптонитов. Мияги и Эндшпиль — за ними сто мияги и эндшпилей. Дело не в том, что ты сноб, просто невозможно понять, что это другие люди.

Гуф: А ты понял, что я там читаю: «Все время давит на газ, я дома от усталости»?

Баста: Старик, я твои тексты разбираю больше, чем ты сам их знаешь. Это же такой альбом стариков, которые любят поворчать.

Гуф: Первый альбом — это мы ворвались в игру, это нужно нам, мы — другая волна. Было несколько крутых серьезных треков: «Зеркало», «Как есть», «Самурай». Здесь тоже есть трек — называется «Как сам», по настроению мне «Самурая» напоминает. Но, вообще, спустя пятнадцать лет нам уже нечего особо доказывать.

Баста: Да и рассказывать.

Гуф: Процентов двадцать о том, что мы не виделись пятнадцать лет. 

Баста: В хорошем смысле романтическая встреча Вакуленко и Долматова. Для меня этот альбом — расслабление.

Гуф: А для меня это приятный бонус. Я вроде тур отъездил, карьеру закончил, собирался только синглы выпускать. А тут ***** [ничего] себе — альбом с Бастой.

— Вы сказали, что уже нечего доказывать. Как вы свое место в рэпе видите?

Гуф: Нормально. Вася себя вообще отлично чувствует. Я в топ-5 вхожу, наверное. Вася — в топ-1.

Баста: Я не хочу кокетничать. За эти годы понял, как все устроено. Талант — скоротечная штука, нужно постоянно много работать и ********* [стараться], чтобы все сохранить. Единственный из моих даров — трудолюбивость, я ***** [много работаю]. Могу честно сказать, что я ремесленник, который гребет на веслах на этой галере. Мне жаль многих талантливых людей, которые исчезали как вспышки.

— Кто на вашей памяти не раскрыл потенциал?

Баста: Я часто вспоминаю Фетиса и Тэйквона. Для меня это талантливые и хорошие люди.

Гуф: Я сам смотрю в первую очередь на человеческие качества. Один раз сделал совместку на расстоянии, не буду говорить с кем. А потом оказалось, что человек — говнюк по жизни. Сейчас у меня лейбл, я хочу со всеми познакомиться. Вот пообщался с шестью, трех убрал в одностороннем порядке, потому что их без меня взяли на контракт. Начал в это погружаться. А из недооцененных — Ригос. У нас был крутой альбом, который никто не понял. Как у Наса одним из самых слабых считается альбом с Дэмианом Марли. А он ******* [очень] сильный и музыкальный. А наш с Ригосом «4:20» все пропустили. Уверен, когда он уже ******** [устанет] петь и читать, люди его поймут.

Баста: Как ты думаешь, почему выстрела не случилось?

Гуф: Не догоняет наш народ такой флоу. Ригос очень витиевато говорит даже в жизни, использует интересные слова, которые ему приходится объяснять. Очень начитанный, интеллигентный и добрый. Не матерится, семейный. Обидно за него. Постараемся что-нибудь придумать.

Баста: Понимаешь, в чем дело: я вот общаюсь с молодежью и вижу, что люди быстро успокаиваются. Хочется сказать: «Братишка, у тебя хорошая песня, сделай лонгмикс, сделай интересную коллабу, поиграй!» Для меня пример хорошей качественной борьбы — это Смоки Мо. Всегда остается в теме, на респекте к талантливым людям. Он просто ***** [с ума сойти] как любит музыку и чувствует, что делать. Смоки точно приумножил свой стартовый капитал после «Кара-тэ». Ему может чего-то не хватать, потому что сейчас, к сожалению, время хитов. Нужны песни, чтобы люди могли фиксировать момент.

— Но при этом у Смоки же главными вехами остаются как раз «Планета 46» и «Кара-тэ», дальше с этим сложно тягаться.

Баста: Смоки никогда не опускал руки и все время пробует новое. Многие могут принести мне трек, я предлагаю его как-то покрутить и что-то попробовать — а люди не хотят. Нужна работа, у песни должно быть 3–4 версии минимум.

Гуф: Если мне поступает указание от Васи доделать трек, я ответственно подойду к делу. Мало таких игроков, которые, как мы, долго держатся на плаву. Я бы еще Словетского отметил. Важно, чтобы рядом были старшие, которые могли бы осадить и подзатыльника дать. У меня такие были, у Смоки, думаю, тоже. А у некоторых артистов сейчас такого нет, они чуть-чуть отрываются от земли — и уже ****** [кошмар].

Баста: Должен быть человек рядом, который по-дружески скажет: «Вась, ты че? Ты талантливый человек, сиди работай». Само собой, меня тоже заносило на виражах. Но я всегда прислушивался и старался найти здравое зерно даже в словах людей, которые меня не любили. И искал мотивацию в талантливых людях рядом. Вот у тебя есть талантливые коллеги по цеху, ты их читаешь и думаешь: «****** * ***! [Твою мать]» Тебя должно это мотивировать развиваться за ним. А многие теряют этот смысл. Люди очень хотят в себя верить — а это сомнительная херня. Есть яркие примеры — Гриша OG Buda, мощнейший работяга. Может, это кто-то из стариков прочитает — и там что-то заиграет. Крип-а-Крип вот вернулся.

— Вася, зачем тебе байопик?

Баста: Предложили ребята сделать историю — Стас Иванов, режиссер, который «Ю333» снимал. Мы два года обсуждали, это был длительный процесс.

— Вы же вряд ли сможете показать все буквально, как было.

Баста: Конечно, нет. Будем разбираться, как это сделать. Как и с альбомом были свои сложности: естественно, были вещи, о которых я не мог читать. Что-то мы корректировали, что-то убирали. Воспринимаю это как сложный, но интересный вызов времени. Надо изобретать.

— В плане альбома тебя не смущает, что его может не понять и не принять аудитория, для которой ты скорее уже заслуженный народный артист, а не рэпер?

Баста: Я спокойно к этому отношусь. Все свои альтер эго всегда использовал, как считал нужным. Вот сейчас впервые вообще об этом задумался. Верю в то, что слушающие мою музыку люди понимают, что я из себя представляю. Мне объясняться уже нечего. Я был очень искренен в этом альбоме и писал как чувствую. Про наркотики я в любом случае не пишу, потому что не употребляю их. Но изменил бы я строчку про них ради выхода песни? Сто процентов. Если выход или невыход моего альбома зависит от строк про наркотики, значит, я не очень состоявшийся автор.

Гуф: У нас само собой получилось, что нам было нечего запикивать. Из 14 треков нам пришлось зацензурить три слова. 

Баста: У нас есть первый трек, который называется «Из песни слов не выкинешь». 

— У Васи есть строчка на альбоме — «конструктивный аутист»…

Баста: Это мой термин. Но это ни в коем случае не ирония или глумление, я понимаю всю серьезность этого расстройства. Для меня это обозначает человека, который может функционировать, оставаясь закрытым со своими сложными внутренними переживаниями. Возможно, звучит слишком пафосно, но мне нравится.

— Ты как будто походил к психологу.

Баста: Уже больше двадцати лет. Попал в терапию после того, как перестал употреблять. Мне было интересно, увлекся Станиславом Грофом, в целом психологией и психиатрией. Увлекательная штука для музыканта, потому что творчество завязано на чувствах и эмоциях. Этот альбом для меня — чистая терапия, обсуждали это с Лехой.

— У Леши на альбоме есть куплет на китайском. Я пробовал его учить — и потратил три года зря. Насколько легко было тебе?

Баста: Его было сложно на это уболтать, много лет пытался. А получилась бомба. 

Гуф: Я оказался в Китае очень маленьким и в 11 лет впитывал все как губка. Главными учителями китайского были таксисты: надо было на другой конец города, я не стеснялся общаться и все на них вываливал, они меня поправляли. В такси ты еще видишь человека первый и последний раз в жизни, было сильно проще. А если сказать, что ты русский, ты ему уже как брат. И вот с таксистами я больше выучил китайский, чем с учителями.

— Язык не вымывается?

Гуф: Письменность — да. Раньше мог написать тысячу иероглифов и прочитать четыре тысячи. Сейчас прочитаю тысячу, а напишу — двести. Я хожу в китайский ресторан, где одни китайцы — это уже показатель хорошего места, плюс меня там никто не узнает. И я могу просто сесть с человеком и поговорить. Для них уже не новость, что русский может на китайском говорить, а для меня это классная практика: узнаю, откуда они, что тут делают.

— Что вас сейчас вообще мотивирует делать рэп? Учитывая, что все всем доказано, а карьеры — сложились?

Баста: Кайф.

Гуф: Присутствует драйв, кровь кипит — и это радует, ни фига себе, мы можем так раздать. Может, я чего-то не понимаю в музыке, альбом выйдет и его все засрут. Но я-то знаю, что он всех ****** [одолеет].

— У вас обоих есть лейблы, насколько вы погружены в их дела?

Гуф: Ну сколько у Васи лейбл существует, а сколько у меня? Я только включился, так нравится. Вижу артистов, которые мне нравятся, и могу с ними работать. Лет с семи видел в себе продюсерское чутье, сейчас кайфую от этого. У Васи все отлажено, а у меня пока дурдом.

Баста: С кем-то мы работаем чисто дистрибуцией, работаем с саблейблами. Сам занимаюсь своей музыкой, у меня куча дел. Я не полезу в чужую музыку, если меня не попросят. Но если я нужен — всегда готов.

— У вас выходит что-то, чего ты не понимаешь?

Баста: Конечно. Но я не являюсь Артемием Троицким*, бог меня миловал, не даю оценку артистам. Желаю каждому музыканту ******* [много работать]. Моя задача не хаять, а поддержать.

Гуф: А если откровенное говно?

Баста: Скажу, что ему надо еще поработать. Я максимально поддержу человека. Потому что меня никто не поддерживал. Клянусь, мой путь — это противостояние общественности. Рэпу, тусовкам, сайтам, вашей журналистской братии. 

— Так вас обоих рано поставили на пьедестал, разве нет?

Баста: Туда нас поставили простые люди, которые нас слушали.

Гуф: Да не ставил нас никто туда.

Баста: Я помню, как еще на rap.ru сравнивали альбом Хамиля и Змея с нашим — «ХЗ» и «БГ». Начинаю читать: «БГ» слепили из неслепимого, а «ХЗ» — это минимум Зощенко и кто-то из достойных людей на «х», такой социальный интересный рэп. Думаю: что ж такое? Потом: «Баста-3» — ***** [очень плохая музыка]. А за ним «Баста-4» — а где же хиты с «Баста-3»? 

Гуф: Я вообще должен по сей день сидеть в подъезде и курить на подоконнике.

Баста: Я советский человек: для меня журналисты — это ****** [мощные] авторитеты. И когда читал такие реплики про свои альбомы, думал, что, видимо, что-то непонятно сделал. Но меня это и расстраивало, и стимулировало одновременно. А потом я приходил на концерт и видел совсем другую картину: люди меня слушали, ценили и верили. И стал ориентироваться на это. Так что это слушатели поставили меня на пьедестал, терпели мои ****** [провалы] и косяки. Как-то услышал фразу, кажется, у Брайана Ино: совершенство — это отсутствие мужества. А я вот всегда думал: что такое концептуальный альбом? Что такое цельный альбом? Он же может быть либо ******** [крутым], либо не ******** [крутым]. Это в любом случае субъективная оценка. 

— А вы все еще можете себе занырнуть какие-то комменты посмотреть?

Баста: Конечно, это интересно.

Гуф: Я читаю. Раньше еще мог банить людей: видишь много хорошего, а потом проскакивает конченый комментарий — я отвечал и блокировал. Потом мне писали: «Вот, ты забанил моего друга, он извиняется». — «Напомни, за что забанил?» — «Вот за это». — «Ну понятно». И не разбанивал потом никого.

Баста: Я узнаю много нового из статей. Вот у вас про Федука выходила недавно — ******** [классный] разбор. Но в плане вкусов всегда опираюсь на себя. С Лехой вот у нас они сходятся идеально.

— Должен ли артист нести ответственность за то, как его музыку может воспринять аудитория?

Баста: Нет, не должен. Я слышал претензии к песням Ноггано. Как будто люди их не дослушивали до конца. Судьба всех героев там — это печальная трагическая история, бравада обреченного фаталиста. Нинтендо всегда убивали в конце. Вот моей дочке 16 лет, она слушает музыку. И если я в своей голове могу предположить, что какой-то артист может повлиять на моего ребенка, — я ноль как отец. В жизни не возложу на кого-то ответственность за то, что мой ребенок может заниматься ****** [глупостями]. Это очень удобная позиция, но она неправильная. Когда я употреблял, на меня не влиял ни один человек, кроме меня самого.

— Понимаете музыку, которую слушают ваши дети?

Баста: Старшая дочка слушала Темного принца, весь этот саундклауд-рэп. Ей больше нравится сама субкультура — волосы, одежда. А я таким же был, понимаю, о чем речь. Я же с ней общаюсь, знаю, что она за человек и как видит мир. Мое участие в ее жизни — большая ответственность. Темный принц точно не будет рулить в наших отношениях. Хотя он прикольный творческий тип.

— У вас летом концерты-стадионники. Как масштаб воспринимается со стороны артиста?

Гуф: Когда у Васи были первые «Лужники», у меня в голове это не укладывалось. Приехал тогда: «Ты как, волнуешься?» — «Да нет, обычный концерт». А я перед каждым выступлением даже в маленьком городке молюсь всем богам за сценой, меня трясет за четыре дня до концерта, у меня панические атаки. Но через минуту на сцене чувствую себя нормально. 

Баста: У меня тоже так.

Гуф: Что у тебя тоже? Выступил на 75 тысяч человек — и пошел дальше.

Баста: Я понял, из-за чего волнуюсь: гиперконтроля. Хочу, чтобы каждый слушатель остался доволен, а это невозможно. Ну и звук: мониторная группа, акустическая группа, как все будет расставлено, какая система акустического распределения? Все это знаю, так спокойнее.

Гуф: Я ничего не знаю — даже как компьютер включить.

Баста: Для меня намного страшнее маленькие концерты на 200–300 человек.

Гуф: Это где у тебя такое бывает?

Баста: Городец, такой город старообрядческий. Делали там акустический концерт в ДК на 500 человек. Мне нравится, просто страшно. Я в себя прихожу на девятой песне только.

Гуф: Мне, наоборот, так комфортнее. Меня бесит расстояние между залом и сценой.

— Совместный альбом помогает налаживать отношения или провоцирует на ругань?

Гуф: Мы не ругаемся.

Баста: Никогда не ругались вообще, всегда были на связи. Если так оценить двадцать лет — нам нечего друг другу предъявить. Ну порамсили где-то, как раз в альбоме про это рассказали.

Гуф: Мне кажется, это о многом говорит: когда люди прошли через терки — и стали еще крепче дружить.

Баста: Я мог где-то перегнуть, Леха приезжал и просто смотрел на меня. Какие-то моменты недопонимания — так мы были молодыми щеглами. Я смотрел сейчас старые совместные фотографии — ну дети, просто тридцатилетние.

— У тебя на альбоме есть строчка о том, что вы рано повзрослели. А когда?

Баста: В 16 лет, сто процентов.

Гуф: Я еще не повзрослел.

— Как думаешь, это случится?

Гуф: Не знаю. Я точно не ощущаю себя 46-летним дядькой. Еще какой-то ветер гуляет в голове. И мне по кайфу, не чувствую, что упускаю жизнь. У меня два ребенка, поддерживаю с ними отношения, дерево посадил, дом построил — нормально себя чувствую. У меня есть все что нужно.

Баста: Мне кажется, он сейчас живет свою лучшую жизнь, стал стабильным, спокойным и ответственным.

Гуф: Ты с такой гордостью говоришь это.

Баста: Я же переживал.

Гуф: И так уже двадцать пять лет.

— Случалось наоборот, когда ты за Васю переживал?

Гуф: Что за него переживать? Я смотрю, что у него все ******* [замечательно], только лучше и лучше становится. 

Баста: Я в 16 лет понял, как мир устроен, точно помню этот момент. Решил, что не хочу так жить, а хочу заниматься музыкой. Это не высшая миссия, а мечта — и я должен ее реализовать. Добьюсь и буду гордиться собой.

— Когда понял, что получилось?

Баста: А не знаю, не было такого, что меня это обрадовало как-то. Я просто приобрел много бесценного опыта. Стал добрее, перестал быть излишне категоричным.

Гуф: Это видно невооруженным глазом. На этапе становления «Газгольдера» тебе хотелось, чтобы была дисциплина, часто срывался на всех. Последнее время этого не замечаю.

Баста: Я все равно вспыльчивый. Потому что хочу все успеть, у меня мысль не успевает за словами. Читаю одну книгу, слушаю лекцию, потом что-то обсуждаю. Хочется узнать жизнь. Только не понимаю, зачем мне это. Хочется прожить так, чтобы к 70 годам я был удовлетворен, как говорил дед — мой кумир.

Гуф: У меня так с бабушкой. Не папа или мама, а она. Сын, кстати, больше похож на дедушку, чем на меня или маму. Такой маленький старичок — ходит, ворчит, ни рэпа не хочет, ни татуировок. Я и Айза у него родители…

Баста: Так он *********** [подустал] уже.

— Тебя радует, что он не слушает рэп?

Гуф: У него другой склад ума вообще. Он математик, в пятом классе сдает ее за десятый, вундеркинд. Он только недавно стал для меня корешем, когда лет 13–14 исполнилось, сейчас с меня ростом. А дочке 4 — и это разрыв, когда на тебя вот маленькая девочка смотрит.

Баста: Дети дисциплинируют. Это люди, которым ты ничего не можешь сделать. Других людей ты можешь троллить, газлайтить манипулировать, еще что-то. А дети — это ты, и остаешься безоружен. Самая чистая и искренняя тема.

— Что вас раздражает друг в друге?

Баста: Ничего, он идеальный. Мы столько прошли за это время и столько песен написали. Мы сейчас два дня снимали клипы и фотосессии. Это такие беззаботные моменты  для меня.

Гуф: Главное, что это не в напряг и не из-под палки. Наоборот: «Ура, завтра еду к Васе писать куплеты».

— Вам 91 год на двоих. Разобрались, для чего нужно понятие «дружба»?

Гуф: У меня очень мало друзей, могу пересчитать их по пальцам одной руки, Вася входит в их число. Настоящим друзьям не обязательно видеться или созваниваться каждый день, ты можешь издалека знать, что у человека все в порядке и радоваться за него. Вы можете видеть друг друга раз в полгода — там не будет фальши, ты уверен, что у тебя всегда кореш, которому ты можешь набрать и потрещать.

Баста: Для меня это южная братская тема. И это всегда громкое заявление. Со своими близкими братьями я прошел жуткие испытания. Как и потом с коллегами, которые становились моими близкими братьями и сестрами. Я искренне в это верю. Вот над Маканом смеялись из-за «братьев». А будучи сорокапятилетним мужиком я понимаю, что это работает. Когда в жизнь приходит бесконтрольный неуправляемый ****** [кошмар], а рядом есть человек, который говорит: «Я подскочу, помогу, сделаю». Дружба складывается из эпизодов человеческого участия. Ты понимаешь, что это не зря, — и это хорошо отражает мою картину мира, в которую я верю с 15 лет. То, что она у меня есть, одно из главных достижений в моей жизни. Я очень верю в дружбу.

* Артемий Троицкий признан иноагентом Минюстом РФ.