Анимешники, лежебоки, националисты: какие молодежные движения живут в китайском интернете

Китайский интернет еще на этапе подключения к Мировой сети тщательно изолировался властями. Цензура окрепла к 2000-м годам, когда был основан проект «Золотой щит», или «Великий китайский файрвол». Он ограничивал доступ к зарубежным ресурсам, которые не соответствовали местному законодательству, а иностранные компании были вынуждены либо согласиться с новыми законами, либо покинуть рынок. 

Финальным этапом локализации интернета была полная блокировка Facebook*, Twitter, YouTube и Wikipedia в 2009 году. Вместо этого в стране функционирует автономная вселенная с собственными сервисами, заменяющими популярные, но при этом с жесткой модерацией и своими алгоритмами. 

Аббревиатура складывается из первых букв слов «аниме», «комиксы», «игры» и «новеллы». Представителей субкультуры можно узнать по кавайному образу, гиперстилизации — например, большие глаза или идеализированные тела — и смешению детского и взрослого визуальных кодов, характерных для аниме. 

Китайская молодежь попадала под влияние японской культуры еще с 1990-х, когда товары соседней страны массово импортировались в Китай. Аниме стало первой массовой визуальной культурой для того поколения, а затем осело и в следующих поколениях. В стране японское аниме пропагандируется как рассадник идеологии японского милитаризма, поэтому увлечение анимацией и мангой вызывало беспокойство учителей и родителей. Были приняты меры по локализации контента и созданию собственной культуры.

ACGN-культуру принято считать аполитичной. Но на самом деле в аниме достаточно сюжетов о конфликте между коллективной ответственностью и личными интересами, а в центре повествования оказываются ценности свободы или жертвенности, которые можно интерпретировать в политическом контексте. Например, в стране большим успехом пользуется антифашистская и антимилитаристская «Атака титанов» — несмотря на то, что китайские сервисы удалили сериал еще в 2015 году как «не соответствующий социалистическим ценностям», который содержит «сцены насилия, порнографии, терроризма и преступления против общественной морали».

Иногда увлечение визуальной культурой у китайских фанатов доходит до «фандомного национализма» — постковидного явления, когда интернет-пользователи любят свою страну так же, как обычно фанаты любят своих кумиров. Это значит, что нация становится объектом безоговорочного поклонения и защиты, а ее поклонники стремятся удалить все негативные комментарии в ее адрес.

Это хорошо отражено на примере обсуждения корейской дорамы «Игра в кальмара». Популярность сериала спровоцировала новый виток китайско-корейского противостояния: китайская пропаганда много лет распространяет нарратив о Южной Корее как о «стране-воровке», которая постоянно заимствует китайскую культуру. Для некоторых пользователей успех дорамы означал усиление внешнего влияния, поэтому они жестко критиковали сериал, называя его плагиатом. Другая же часть зрителей была вынуждена маскировать восторженные отзывы под критику — чтобы не стать жертвами травли. Такая агрессивная фанатская риторика умело используется провластными структурами, чтобы распространять националистические идеи и создавать образ привлекательного государства.

Hanfu — это эстетика движения по возрождению традиционной культуры Китая через историческую одежду. Ее было принято носить еще в доцинскую эпоху, до маньчжурской династии Цин . Движение начало формироваться в начале 2000-х — сначала как нишевое сообщество, которое впоследствии стало массовым: в 2019 году число последователей насчитывало 6 млн человек. Движение стало популярным, поскольку выполняет объединяющую функцию: позволяет через одежду и визуал почувствовать связь с историей и одновременно с этим маркировать собственную национальную идентичность.

Стремление выделить себя через костюм тесно переплетается с идеями национальной чистоты. Ключевую роль здесь играет ханьская культура, представители которой — ханьцы — составляют подавляющее большинство населения страны (90–92%).

Исследователи Марк Дэвис и Цзянь Сяо ввели понятие «мягкого национализма». В отличие от привычного национализма, основанного на ксенофобии и агрессии, «мягкий» формирует позитивный образ нации через образы повседневности и эмоциональную связь. В этом плане традиционный костюм ханьфу воздействует на людей не идейно, а эстетически и поэтому создает привязанность к нации на уровне ощущений. В ходе исследования, основанного на интервью с 23 представителями субкультуры, авторы выяснили, что приверженцы традиционного костюма глубоко привязаны к истории своего народа. Как отметил один из участников: «Я и люди из далекого прошлого любили одно и то же, проливали одну кровь, и это трогает до глубины души. Я могу носить их одежду спустя столько времени, и мы до сих пор говорим на одном языке — это невероятно мощно».
 

Guochao — модернизированная версия традиционного ханьфу. Слово можно перевести как «национальная волна» или «китайский шик». Гуочао объединяет традиционные элементы с современной одеждой. Например, недавняя коллекция adidas, в которой представили куртку с элементами китайского костюма (и по которой сошел с ума западный тикток), — пример именно стиля гуочао.

Китай, как и Япония, известен трудоголизмом, строгой системой отбора, социальным рейтингом и высокой конкуренцией. В ответ на такую жесткую систему возникла интернет-культура sang, которая выражает усталость и циничное отношение к повседневности. Выражается через мемы, в шутках о бессмысленности усилий и намеренном обесценивании успеха. Крайняя форма такой философии — tang ping (или lying flat), активное бездействие и демонстративный отдых.

Термин lying flat стал вирусным после поста на форуме Baidu Tieba в 2021 году, где 31-летний Ло Хуачжун опубликовал длинный текст под названием «Lying Flat Is Justice» («Лежать пластом — это полезно»). В посте он рассказал, как бросил работу на заводе, проехал на велосипеде 1300 миль из провинции Сычуань в Тибет, изучал философию и жил на 60 долларов в месяц, выделенных из своих сбережений. «Я отдыхаю. Я не чувствую, что в этом есть что-то плохое», — написал он. «Лежать пластом» стало восприниматься китайскими миллениалами как контркультурный манифест, который вскрывал их глубокие переживания: переработки, растущие цены на жизнь и уверенность, что их поколение будет первым, которое не добьется успеха.  

Власти быстро ответили на вызов и удалили оригинальный пост с платформы, а обсуждение феномена tang ping запретили. Государственные СМИ философию Ло Хуачжуна критиковали: она противоречила официальной риторике трудолюбия и коллективной ответственности. «Мы должны напомнить всем, что язык влияет на мысли и действия людей. Если человек долгое время находится в депрессивной культуре, он неизбежно будет подвержен негативным эмоциям. В действительности мир не таков. Разве вы не видите, что, в то время как некоторые легко сдаются, находится гораздо больше молодых людей, которые, осознав истину, продолжают упорно работать, следовать своим мечтам и творить полноценную жизнь своими руками?» — писали в одной из таких статей. 

9 февраля 2026 года журнал Scientific Reports опубликовал статью, в которой представил первую в Китае попытку создать и верифицировать психометрический инструмент для измерения tang ping среди студентов. Эксперты выяснили, что феномен стал проявляться как в эмоциональном, так и в когнитивном и поведенческом измерении. Проще говоря, усталость от погони за успехом все чаще проникает в мысли и чувства молодых людей. 

Параллельно с онлайн-движениями, протестующими против власти, есть и ее преданные последователи. Движение little pink — группировка патриотически настроенных интернет-пользовательниц, которые активно выражают поддержку государству, национальной политике и культурной идентичности Китая. Оно возникло еще в 2000-х на одном из форумов сайта Jinjiang, оформленного в розовом цвете — отсюда и название. В основном активны в китайских социальных сетях, а некоторые — на заблокированных в Китае сайтах. «Маленькие розовые» используют элементы популярной культуры и мемы для пропаганды националистических взглядов.

Little pink стали массово известны в 2016 году после конфликта отдельных представительниц с популярным пользователем-либералом на платформе Weibo Дагугугуджи — именно он ввел термин в широкий оборот, использовав его в уничижительном ключе. Окончательно его современное значение закрепилось в 2016 году на фоне «мем-войны» вокруг Тайваня, когда little pink стало обозначать пользователей, выражающих активную прокитайскую позицию. 

После ковида в китайском интернете последовал всплеск ксенофобии и национализма — это произошло из-за того, как власти преподносили информацию о пандемии. Все иностранное считалось опасным, а отечественное — безопасным и правильным. Такой нарратив послужил для легитимации строгой политики нулевой терпимости в COVID и укреплению веры в уникальность китайской модели управления. После пандемии такие лозунги никуда не исчезли — они стали частью публичного дискурса китайской молодежи и повлияли на восприятие других культур.

Такой подход к иностранцам имел реальные последствия, например, в стране фиксировали случаи нападения на иностранных учителей. В интернете нападавших стали называть «современными боксерами», отсылая к антииностранному движению начала ХХ века. На передовых платформах Weibo и Doyuin появилось множество сообществ и постов, которые выражали национальную солидарность, подстрекали к большой ненависти, радикальным действиям и оправдывали насилие в отношении иностранцев. Националистские настроения зашли так далеко, что в июле 2024 года китайские медиа объявили о старте кампании по борьбе с экстремальным национализмом и ксенофобией в интернете. 

Китайская интернет-среда имеет двойственный характер. С одной стороны, подобная националистическая культура находила отклик у части пользователей и стала отражением эмоционального отношения к внешнему миру и, что важно, историческим травмам. С другой стороны, государственные СМИ и власти Китая выступали против агрессивного фактора такого явления, делая акцент на том, что подобное поведение подрывает статус страны и разжигает ненависть внутри и за пределами государства.

Субкультуры и контркультурные движения — явления, которые чутко реагируют на национальную политику и социальный контекст страны. Если смотреть на динамику последних лет, то можно предположить, что количество и разнообразие субкультур в Китае будет только расти. При этом, вероятнее всего, новые субкультуры появятся как реакция на уже существующие способы давления. Кто знает, что принесут нам отголоски китайского интернета завтра — новую коллаборацию с adidas или, может, осмысление студенческой демонстрации на площади Тяньаньмэнь?

* Instagram/Facebook принадлежит Meta, признанной в России экстремистской организацией, ее деятельность в стране запрещена.