Для наших читателей на Afisha.ru действует промокод ДЕЙЛИК, он дает скидку 25% на билеты, но не более 350 рублей.
Кто такая Елизавета Званцева
Елизавета Званцева для популярной истории искусства — лицо не очевидное, но заслуживающие внимания. Богатая наследница из знатной семьи (Званцевы были потомками сына турецкого паши, захваченного в плен русскими войсками в эпоху Екатерины II) c детства увлекалась искусством. В своем нижегородском имении совсем юная Лиза открыла школу для крестьянских детей и также организовала любительский театр.
Девушка училась в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, после чего посещала занятии в Академии художеств в Петербурге (ни одно из этих учебных заведений она официально не окончила). Искусствоведы всегда связывают имя Елизаветы Званцевой с ее преподавателем Ильей Репиным. Отношения между учителем и ученицей были сложные: зрелый мэтр влюбился в юную студентку и закидывал ее письмами. «Как я Вас люблю! Боже мой, боже, никогда не воображал, что чувство мое к Вам вырастет до такой страсти. Я начинаю бояться за себя…», — вот лишь одна цитата из посланий преподавателя к студентке.
На выставке под названием «Школа Званцевой» ожидаешь увидеть картины художницы, но в экспозиции они не попадаются.
«Картин Званцевой сохранилось очень мало. Елизавета Николаевна относилась к себе очень требовательно, а к своему наследию — трепетно. Вероятно она сама уничтожила большинство работ. По слухам, в семьях наследников сохранились какие-то вещи. Но я не ставила перед собой задачу найти их и привезти на выставку. Здесь мы говорим не о художнице Елизавете Званцевой, а о ее проекте — о школе».
Как появилась школа
Проучившись живописи в Москве и Петербурге, Елизавета Званцева отправилась во Францию. В Париже она посещала частные художественные мастерские и загорелась идеей создать нечто подобное в России. У художницы были деньги и амбиции для реализации масштабного творческого проекта.
В 1899 году Званцева открыла художественную школу в Москве, но через несколько лет перевезла ее в Петербург. По словам Веры Рябининой, до конца неизвестно, почему в старой столице дело не задалось. Вероятнее всего, возникли проблемы с «привлечением инвестиций» — художница хоть и была богата, но не делала бизнес в одиночку. В Петербурге школа быстро «раскрутилась» и стала модным образовательным заведением для тех, кто хочет изучать искусство.
Школа Званцевой располагалась на Таврической улице, 35 в Доходном доме купца Ивана Дернова. Для Серебряного века это здание легендарное: этажом выше художников располагалась квартира Вячеслава Иванова, где собирались поэты, а Александр Блок впервые публично читал «Незнакомку». В историю место вошло как «Башня Вячеслава Иванова».
Чему учили Бакст, Добужинский и Петров-Водкин
«Званцева сразу позиционировала свой проект как школу современного искусства. Она стремилась нанять на работу самых прогрессивных художников времени. В Москве это были импрессионисты: Коровин, Серов, ученик Серова Николай Ульянов. В Петербурге она обратилась к представителя движения „Мир искусства“».
Первыми преподавателями стали Леон Бакст и Мстислав Добужинский, поэтому в Музее русского импрессионизма можно увидеть множество их работ (Вера Рябинина с гордостью говорит, что собрала почти всего Бакста, до которого смогла дотянуться — в России находятся не так много картин и рисунков художника). Позднее вместо Бакста школу возглавил Кузьма Петров-Водкин.
Атмосфера в классах дышала духом свободы. Иногда вместе со студентами натуру рисовали сложившиеся художники вроде Александра Бенуа и Константина Сомова — всем хотелось поработать с Бакстом. В Школу захаживали и поэты из Башни Иванова, и знаменитые танцовщики из дягилевской труппы (например, Вацлав Нижинский).
«Студенты платили двадцать пять рублей в месяц. Мы по-разному пытались пересчитать эту сумму на современные деньги. Вероятнее всего речь идет про сорок-пятьдесят тысяч рублей. Даже по нынешним временах это немало».
Наравне с учениками-мужчинами (в их числе Марк Шагал и Михаил Матюшин) школу активно посещали талантливые девушки-художницы, чьи работы представлены сегодня в Музее русского импрессионизма.
Художницы школы Званцевой
Юлия Оболенская
Юлия была дочерью дворянина и философа Леонида Оболенского, издававшего журнал «Русское богатство». Это был литературно-научный еженедельник, где печатались такие авторы как Лев Толстой и Федор Достоевский. Дочь не отставала: Юлия Оболенская выросла в видную представительницу движения творческого объединения «Мир искусства».
«Это была невероятно деятельная девушка. Даже после революции она пыталась устраивать выставки, куда приглашала товарищей по школе Званцевой», — объясняет Вера Рябинина. Письма, документы, воспоминания и доклад «В школе Званцевой под руководством Л. Бакста и М. Добужинского» по сей день остаются главными источниками знаний о том, что же происходило на Таврической, 35.
В Музее русского импрессионизма представлены несколько работ Оболенской, но особенно выделяется автопортрет 1913 года. Здесь Юлия предстает в образе задумчивой женщины в красном платье, отдыхающей в горах. Яркие краски и «сумасшедший» красный на полотне заставляют вспомнить одного из преподавателей Оболенской — Кузьму Петрова-Водкина. Кстати, картину художница написала по этой фотографии.
После революции Юлия осталась в России. В основном она занималась сценографией, много работала для кукольного театра. В годы борьбы с формализмом искусство Оболенской не было востребовано, а позднее забыто. Сейчас ее творчество переоткрывают заново.
Надежда Лермонтова
Девушка из знаменитой семьи: Надежда приходилась внучатой племянницей поэту и автору «Героя нашего времени» Михаилу Лермонтову. Отец Надежды Владимир был приват-доцентом Петербургского университета, ученым-физиком и популяризатором науки. Поэтому дочь получила лучшее образование, какое было возможно для женщины того времени: она посещала уроки филологического отделения Бестужевских курсов и изучила живопись в школе Званцевой.
«Оболенская рассказывала, что Бакст очень ценил Лермонтова за колористический дар. Однажды, отпустив учеников на летние каникулы, он дал всем задание писать по этюду в день. Осенью, все показали работы Баксту — он посчитал, что остальные ученики подражали Лермонтовой. Даже смеялся: в классе собралась целая толпа Лермонтовых. В то же время сама художница осталась недосягаемой: за лето она нашла новые приемы в живописи и начала их использовать».
Творчество Лермонтовой близко к символизму, хотя некоторые искусствоведы усматривают в ее картинах влияние экспрессионизма. Находятся и исследователи, причисляющие Надежду к незаслуженно забытым «амазонкам русского авангарда». Общественная «амнезия» вероятно связана с ранней смертью художницы — она скончалась в тридцать шесть лет от болезни почек. Творчество Лермонтовой в последние годы активно переоткрывают. В 2018-м в Москве даже проходила ее персональная выставка.
Магда Нахман
Женщина, по биографии которой можно снимать сериал Netflix. Отец Магды Нахман был рижским евреем, получившим разрешение жить в столице Российской Империи. Мать — немкой, поэтому дети выросли в лютеранской вере. Магда провела детство и юность в Петербурге, где с малых лет занималась живописью.
Нахман приятельствовала с Максимиллианом Волошиным, благодаря которому познакомилась с Мариной Цветаевой и Сергеем Эфроном. Она решила нарисовать портреты яркой супружеской пары.
«На выставке представлен единственный прижизненный портрет Марины Цветаевой. Долгое время считалось, что картина утрачена, пока несколько лет назад его не передали в дар Дому-музею поэтессы. Оказалось, что портрет находился в частных руках, причем, владельцы даже не были коллекционерами. Это были потомки людей из близкого круга художницы. Нахман также написала парный портрет мужа Цветаевой Сергея Эфрона. Но, он, к сожалению, не сохранился».
Вера Рябинина называет Магду Нахман «женщиной, которая видела весь XX век». В послереволюционной Москве начала 1920-х она познакомилась с деятелем движения за свободу Индии Мандаямом Партхасарати Тирумалоим Ачарией. Год спустя пара поженилась, а в 1922-м эмигрировала в Германию.
В Европе супруги подружились с другой семейной четой — Владимиром и Верой Набоковыми. Автор «Дара» и «Лолиты» в 1928 году даже написал хвалебную рецензию для газеты на выставку Магды Нахман.
Вскоре пришлось бежать уже из Германии: еврейка и индус не ждали ничего хорошего от режима Гитлера. Через Великобританию им удалось уехать в Индию, где Магда продолжила заниматься живописью и начала обучать местных молодых художников. «В итоге ее начали называть Маленькая леди художественного мира Бомбея», — говорит Вера Рябинина.
Раиса Котович-Борисяк
В интернете можно найти разные версии места и года рождения художницы, но, готовясь к экспозиции, Музей русского импрессионизма провел небольшое исследование жизни Котович-Борисяк. Эта информация заслуживает куда больше доверия.
Согласно каталогу выставки, Раиса появилась на свет в Кишиневе в 1890 году, жила и училась в Киеве, но в возрасте семнадцати лет перебралась в Петербург. В столице Российской империи она изучала живопись в Школе Званцевой и филологию на Бестужевских курсах. После революции Котович-Борисяк осталась в России, жила в Москве и работала в Музейном отделе Наркомпроса, а потом в Новодевичьем монастыре (к тому моменту он был превращен в музей).
Котович-Борисяк скончалась в тридцать три года во время родов, поэтому о ее биографии известно совсем мало. Но мы точно знаем: Раиса Котович-Борисяк училась у Кузьмы Петрова-Водкина.
«В работах его студентов часто можно проследить влияние художника. Это и обращение к трем цветам, и большая любовь к красному, и контрастные сочетания, и сферическая перспектива — если переводить на наш язык, то это линза широкого угла».
Котович-Борисяк чувствовала мир и старалась отразить его на полотнах также как и учитель, но в тоже время развивала собственный художественный стиль. С одной стороны ее живопись более реалистична, с другой — она также любила яркие краски как и ее преподаватель.
Фавста Шихманова
Еще одна последовательница Кузьмы Петрова-Водкина, чьи работы интересно сравнивать с картинами учителя. На выставку в Музей русского импрессионизма привезли три ее картины. Больше остальных выделяется пейзаж «В Царском селе осенью», где изображены вроде бы совсем реалистичные деревья и гладь воды, но поражают сумасшедшие краски. Тут, и насыщенно лиловый, и синий, и уходящий в терракоту оранжевый.
Вера Рябинина делится неожиданной историей: во время монтажа выставки картину случайно перевернули вверх тормашками. Проблему заметили не сразу, поскольку она выглядела почти также, как в правильном ракурсе. «Шихманова не стремилась передавать нюансы натуры. Художницу интересовали исключительно формальные приемы, то есть форма и контрастные сочетания цветов», — объясняет Вера.
«Это художница еврейского происхождения, оставшаяся в России после революции. В 1937 году Шихманова была арестована и дальнейшие ее следы теряются. Неизвестно была ли она расстреляна или скончалась в лагере — никаких документов найти не удалось. Большинство работ Фавсты Шихмановой уничтожили, картин осталось мало, и проследить ее творческую эволюцию крайне сложно».
Вместо послесловия
Имена художниц Званцевой не известны широкой публике не потому, что они не были талантливы или создавали плохую живопись. «Они просто не успели попасть в музеи», — говорит Вера Рябинина. Эти женщины попали в мясорубку истории XX века. Кроме того, они не примыкали к радикальным течениям живописи, не писали манифесты, а творили «для себя». Наследие «званцевцев» стоит того, чтобы с ним познакомиться. Именно ради этого знакомства и стоит идти в Музей русского импрессионизма.
