Well, I got it!
Если вы еще не в курсе, кто такая Валери Чериш, то, во-первых, это, конечно, преступление против человечества (Валери бы вас уже мягко, но настойчиво пристыдила на камеру), а во-вторых, давайте начнем рассказ про нее с короткого видео «Well, I got it!». Из него довольно быстро становится понятно, в чем именно заключается мемный гений героини Лизы Кудроу, придумавшей «Возвращение» более двадцати лет назад (первый сезон вышел на HBO в 2005 году) вместе со своим соратником — режиссером Майклом Патриком Кингом («Секс в большом городе», «И просто так»). Любопытный факт: первый сезон «Возвращения» вышел примерно в то же время, что и «Офис», и тоже исследовал форму мокьюментари, но с куда более болезненной (и точной) оптикой на индустрию Голливуда 2000-х.
Для контекста стоит упомянуть, что HBO и BBC в том же году запустили «Массовку» — легендарную комедию про киноиндустрию, но уже британскую. Валери Чериш же — бывшая звезда американских ситкомов 1990-х, своего рода кривое зеркало карьеры самой Кудроу после «Друзей» (1994–2004), завершившихся годом ранее. К 2005 году она пребывает вроде как на пенсии, но готовится к громкому возвращению с новым проектом — очередным ситкомом. Но есть нюанс: теперь она уже не главная героиня, а тетка-арендодатель основного каста. Что, конечно, абсолютно нормально, если вы не Валери Чериш.
Ирония в том, что центральной фигурой она все же становится, но уже в другом шоу: мокьюментари о собственном камбэке под названием, собственно, «Возвращение». Весь сезон мы наблюдаем за Валери через призму этой самой псевдодокументальной съемки.
Сериал, как уже было сказано, с годами разошелся на мемы, окончательно закрепив за Кудроу статус не только звезды «Друзей», но и полноценного поп-культурного феномена по имени Валери Чериш. Ее манера говорить на камеру, выстраивать диалог (или его подобие) и существовать в кадре заслуживает отдельного исследования — где-то между комедией неловкости и трагедией самопрезентации. Все становится ясно, например, после просмотра одной сцены из первого сезона.
После выхода проект тут же закрыли, но Валери осталась: в цитатах и памяти людей, которые узнают в ней себя чуть больше, чем хотелось бы. Ею восхищаются, над ней смеются, ей сочувствуют — иногда все это происходит одновременно. Возвращение было лишь вопросом времени. И, как сказала бы сама Валери, «Well… she got it».
Метаконструкция
Год 2014-й. Совсем другой HBO. Совсем другой контекст. Телеканал доминирует с «Игрой престолов» и «Вице-президентом», выпускает «Настоящий детектив» — и возвращает «The Comeback». На этот раз проект улетает в абсолютно безбашенное мета. Валери Чериш нанимает студентов-киношников (среди них ее племянник), чтобы возродить «Возвращение» — теперь уже в формате инди и, разумеется, на ее условиях. Параллельно актрису утверждают на роль в новом комедийном сериале — от шоураннера того самого ситкома из первого сезона. Сценарист и продюсер разрабатывает шоу на основе собственного опыта: в нем есть и Валери, и он сам. Его играет Сет Роген — фильммейкер внутри уже дважды придуманного мира, а Валери, в свою очередь, предстоит сыграть… саму себя.
Продолжение «Возвращения» на голову выше и без того шедеврального дебюта: сериал осваивает почти чарли-кауфмановский язык (эпизоды легко рифмуются с «Адаптацией» Спайка Джонза по сценарию Кауфмана), выдает еще более плотную концентрацию шуток и — что важнее — неожиданно становится фундаментом для целой волны индустриальных метапроектов, от «Киностудии» того же Рогена до абсурдистских миров Нейтана Филдера.
В финальном эпизоде, разворачивающемся вокруг премии «Эмми», на которую Валери номинирована за исполнение роли самой себя, «Возвращение» буквально разламывает собственную форму — и выходит к неожиданно чистой, почти обезоруживающей искренности. То, чего Майкл Патрик Кинг и Лиза Кудроу добиваются в заключительной серии, — без преувеличения одно из главных достижений телевидения 2010-х. И, возможно, тот самый редкий момент, когда Валери Чериш наконец-то получает не просто «Well, I got it», а нечто гораздо более ценное.
Забастовка, искусственный интеллект и Джейн Фонда
Третий сезон застает Валери в принципиально новом мире: позади пандемия ковида, забастовки сценаристов и актеров, повсеместная тревога по поводу искусственного интеллекта и изменившийся политический ландшафт. Неизменной остается только сама Валери, которая не просто не постарела, а, кажется, законсервировала каждую черту своего обаятельного характера. Майкл Патрик Кинг и Лиза Кудроу по-прежнему бескомпромиссны — и в сатире над киноиндустрией, и в уколах в сторону национальных и глобальных повесток.
Сезон открывается попыткой Валери дебютировать на Бродвее — в роли Мамы Мортон из «Чикаго». Во время актерского страйка героиня Кудроу не может сниматься — собственно, поэтому она отправляется из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк. Ясное дело, больше одной (до колик в животе смешной) репетиции она не выдерживает. Под предлогом положительного теста на COVID-19 она покидает проект и возвращается домой, где — в своем духе — пытается поддерживать бастующих. А дальше — скачок на три года вперед, то есть фактически в наше время. Валери предлагают новый ситком. Причем не только как актрисе, но и как исполнительной продюсерше. Есть, правда, одно «но» (Валери бы сказала это с мхатовской паузой): сценарий — секрет Полишинеля — написан искусственным интеллектом.
Уже за первый час этого возвращения Кинг и Кудроу буквально атакуют зрителя бесконечным потоком шуток и подколов, от которых невозможно не завизжать. Валери ведет себя ровно так же, как в 2005-м, а по количеству звезд в кадре сезон легко может посоперничать с «Киностудией» Сета Рогена. Джейн Фонда призывает голосовать, Эндрю Скотт руководит продакшен-компанией, а бродвейская легенда Джек О’Брайен отвечает за прически героини в новом сезоне шоу. И это только начало.
Создатели сериала признавались, что с первых минут работы над третьим сезоном точно знали, чем закончится их история, — и главной задачей стало не столько «что», сколько «как»: довести Валери до финала через максимально изобретательное, смешное и местами болезненно точное путешествие. Если сезон сохранит энергию первых двух эпизодов, перед нами не просто очевидный претендент на все телевизионные награды следующего года, включая «Эмми», но и важная веха — уже не кабельной, а стриминговой эпохи телевидения.
На этот раз — well… we got it.
Дмитрия Барченкова
Малдер и Скалли нам еще не все рассказали: под таким девизом в 2016 году вернулись «Секретные материалы» на два коротких сезона. Камбэк, к сожалению, не получился триумфальным, все-таки Крис Картер всегда был голым королем, а спасала его свита (в лице, например, сценариста Винса Гиллигана). Сейчас Райан Куглер («Грешники») работает над ребутом — посмотрим, что из этого выйдет.
А вот третий сезон «Твин Пикса» оказался выше всяких похвал. Дэвид Линч превратил мыльную оперу с чертовщиной в настоящую сериальную инсталляцию (см., например, незабываемую восьмую серию про зарождение абсолютного зла, оформленную как видеоарт).
Через два года после выхода метамодернистского «Ривердейла» состоялся камбэк его прямого предшественника — сериала «Беверли-Хиллз 90210», но теперь тоже с приставкой «мета»: актеры играли не своих персонажей, а самих себя (это вам не «Универ. 10 лет спустя»!).
Декстеру Моргану, что называется, не дадут уйти на покой. Спустя восемь лет он вернулся в мини-сериале «Новая кровь», а еще через четыре — в «Воскрешении» (и это еще не говоря о том, что между ними вышел приквел «Декстер: Первородный грех» с другими актерами).
Не обошелся без реюниона и «Секс в большом городе», правда, по дороге четверка героинь где-то потеряла Саманту (говорят, из-за конфликта между Сарой Джессикой Паркер и Ким Кэтролл). Продолжение получилось ностальгическим, но кринжовым — впрочем, и у него нашлись свои фанаты.
Вдохновившись примером Дэвида Линча, Ларс фон Триер тоже снял третий сезон к своему культовому сериалу «Королевство», затеянному как датский ответ «Твин Пиксу» и закрытому в 1990-е. И у него тоже получился скорее метакомменатрий к оригинальному шоу, даром что в финале на экране появляется сам фон Триер — кажется, в роли самого дьявола.
Культовый сериал от создателей «Вероники Марс» и «Парков и зон отдыха» про сотрудников кейтеринговой компании тоже обзавелся ревайвлом, в котором большая часть актеров вернулась к своим ролям — в том числе нынешняя звезда «Разделения» Адам Скотт.
Как это часто бывает в жизни, у детей со временем появились свои дети — им и посвящен ребут популярного российского сериала, который не только собирает неплохие цифры просмотров на стримингах и в эфире, но и хорошую кассу в прокате (у «Мама вернулась» почти миллиард рублей). Все потому, что это то самое кино, которое можно спокойно смотреть пятой точкой.
Одновременно с «Папиными дочками» состоялся камбэк другого важного, но более одиозного (все-таки СТС всегда был больше про добро, а ТНТ — про зло) сериала 2000-х — «Счастливы вместе», но теперь под названием «Букины». Получилась безжизненная имитация имитации.
В этом году воскрес (так и хочется пошутить, что с помощью разряда тока) другой легендарный медицинский сериал 2000-х — «Клиника». Наш шеф-редактор Леша Горбаш оценил камбэк на 5 Бобов Келсо из 10.
