Типичная анорексичка 2.0. Как вернулся культ экстремальной худобы

TW: нервная анорексия — серьезное психическое расстройство, которое может быть опасным для жизни. Cогласно исследованию JAMA Network Open 2024 года, риск смерти при анорексии в 5–6 раз выше, чем у людей без расстройства. Процесс выздоровления нередко занимает годы. Если для вас это чувствительная тема, лучше почитайте другие наши тексты.

Летом 2025 года 28-летняя Нина обратилась за помощью в больницу, которая специализируется на работе с РПП. Перед приемом гинеколога ее попросили взвеситься — 44 килограмма. Цифра напугала ее, но в то же время и обрадовала.

К тому моменту девушке было трудно справляться с обычными делами: она быстро уставала, не могла сосредоточиться на работе, по ночам чувствовала сильное сердцебиение и ощущала судороги в ногах. Врачи сказали, что пациентке необходимо круглосуточное наблюдение. Но даже в больнице, где Нине диагностировали нервную анорексию, еда оставалась для нее источником страха.

Сейчас Нине двадцать девять лет, она продолжает восстанавливаться. Расстройство пищевого поведения формировалось постепенно. В 10–12 лет у Нины был избыточный вес. Она профессионально занималась спортом и не испытывала комплексов, но позже столкнулась с комментариями врачей о необходимости похудеть, а также с травлей.

Позже в ее жизни появились посты о диетах во «ВКонтакте» и сериал «Скинс». Нина начала ограничивать себя в еде и проводить разгрузочные дни. В 2019 году она вступила в первые серьезные отношения. Парень сказал, что ей было бы хорошо стать «немного миниатюрнее». После этого Нина начала считать КБЖУ, взвешивать еду и вернулась к тренировкам. За несколько месяцев она похудела на 15 килограмм.

В 2020 году Нина впервые легла в больницу, но, по ее словам, полноценной помощи там не получила и за время госпитализации потеряла еще около 5 килограмм. В 2021 году она начала лечение в специализированном отделении для людей с РПП, но после перенесенного COVID-19 больше туда не возвращалась. В том же году у Нины прекратились менструации. Она обратилась к гинекологу, ей назначили гормональную терапию, но проблема с питанием продолжилась. Параллельно Нина обращалась к психологам и психотерапевтам.

В 2025 году Нина обратилась в клинику расстройств пищевого поведения в Москве, где ей официально поставили диагноз «нервная анорексия», назначили медикаментозное лечение и начали восстанавливать питание в условиях стационара. Есть нужно было шесть раз в день, но даже при сильном голоде Нина не могла позволить себе съедать всю порцию. В больнице Нина провела около полутора месяцев. Физически ей стало лучше, но страхи, связанные с едой и изменением тела, остались. 

После выписки она особенно боялась возвращаться на работу и встречаться с людьми, которых давно не видела: ей казалось, что она не справится с комментариями о том, что изменилась или поправилась. В итоге Нина решила напоминать себе, что каждый человек прежде всего занят собой, — девушка говорит, что эта мысль помогает ей до сих пор.

Нина больше не взвешивается и говорит, что без весов ей стало легче. Девушка до сих пор может спросить у мамы, поправилась ли она, хотя заранее понимает, что не будет готова ни к одному ответу.

В конце 2010-х бодипозитив вышел за пределы интернет-тренда и стал частью массовой культуры: бренды расширяли размерные сетки, плюс-сайз-модели появлялись на обложках журналов и подиумах, а разнообразие тел стало одной из важных тем для разговора в мире моды.

Но в последние несколько лет индустрия постепенно движется в обратную сторону. В конце 2022 года в Голливуд ворвались препараты GLP-1, а в 2023-м на подиумах стало заметно меньше плюс-сайз-моделей. Портал HURS проанализировал осенне-зимние показы на четырех основных Неделях моды и выяснил, что 70% дизайнеров не увеличили размерную сетку, а по сравнению с предыдущими годами соотношение плюс-сайз-моделей на подиуме упало на 24%. Затем британский культурный журнал The New Statesman провозгласил 2024-й годом, когда умер бодипозитив.

Тогда же во время пресс-тура фильма «Злая» поклонники обратили внимание на экстремальную худобу Арианы Гранде. С тех пор внешность певицы и актрисы стала популярной темой для обсуждений: фанаты и СМИ разбирали практически каждый ее пост, клип и появление на публике. Певица неоднократно просила прекратить комментировать ее тело и объясняла, что версия ее внешности, которую многие считали «здоровой», на самом деле пришлась на один из самых тяжелых периодов ее жизни. 2 августа 2026 года представитель Гранде объявил, что после завершения тура 1 сентября она возьмет паузу в публичной жизни из-за внимания к ее внешности и здоровью.

Вслед за Гранде пользователи стали замечать, что все больше голливудских звезд сильно похудели. Среди них — Дженна Ортега, Деми Мур, Оливия Уайлд, Лили Коллинз и другие. В феврале актриса и сторонница бодипозитива Джамила Джамил написала, что женщины на церемонии BAFTA выглядели «страшно худыми», а позже заявила, что Гранде «возможно, умирает у нас на глазах». По словам Джамил, молчание о внешности певицы может сделать такую худобу нормой для миллионов детей, подростков и впечатлительных взрослых.

Как эта тенденция выглядит изнутри индустрии, в марте 2026-го писал таблоид Page Six. Издание рассказало о распространении микродоз GLP-1 среди уже худых знаменитостей. «Теперь наличие любого веса считается чем-то постыдным», — анонимно прокомментировал тренд бывший редактор Vogue. Владелица голливудского шоурума поделилась, что ее швеям приходится переделывать дизайнерские образцы под звезд, потому что даже одежда размера XS иногда оказывается для них слишком большой. Другие стилисты говорят, что специально закрывают одеждой слишком выступающие ключицы и плечи артистов. Получается, индустрия создает новый идеал и одновременно пытается скрыть его последствия.

Важный дисклеймер: официальных подтверждений того, что Гранде, Ортега или другие звезды принимают препараты GLP-1, нет.

Тело другого человека — исключительно его дело, но звезды с огромной фан-базой влияют на то, какие представления о красоте со временем становятся массовыми. «Мы не решаем, что считать нормой, мы к ней привыкаем», — говорит клинический психолог Екатерина Галашева. Она подчеркивает, что, если один и тот же тип телосложения постоянно появляется на экране, мы начинаем воспринимать его как норму, а все остальные — как отклонение.

Нине, которая сейчас восстанавливается после анорексии, тяжело видеть, как экстремальная худоба снова становится нормой. 

Пока экстремальная худоба тела возвращается в поп-культуру, подъем переживают ано-пабликии интернет-эпоха thinspo. Правда, теперь вместо «ВКонтакте» и Tumblr эта культура существует преимущественно в телеграме и тиктоке.

Один из подобных каналов насчитывает 87 тыс. подписчиков. В недавнем опросе канала о возрасте аудитории приняли участие 8446 человек.

Внутри одного из каналов про анорексию все устроено примерно так же, как в пабликах начала 2000-х. Условный день в нем выглядит примерно так.

Подписчики канала очень активны: за несколько минут отсутствия в чате бабочек под крылом мамы-аны может накопиться 100–200 непрочитанных сообщений. Редактор «Афиши Daily» Дарья Мельникова провела в нем больше недели и увидела, что помимо разговоров о РПП подростки обсуждают ссоры с родителями, буллинг в школе и конфликты из-за еды.

Кто-то спрашивал, стоит ли вместе с родителями сходить к семейному психологу, кто-то обсуждал Roblox, а кто-то радовался, что парень, который четыре года не обращал внимания, вдруг начал проявлять интерес. Некоторые рассказывали, что родители заставляли их есть или вставать на весы. Другие боялись, что их «сдадут в психушку», если они не начнут нормально питаться.

Периодически участники искали напарников для совместного похудения, заранее оговаривая возраст и другие параметры будущего партнера. Если в чате появлялся ребенок, который планировал сесть на жесткую диету, пользователи могли попросить администратора его заблокировать. При этом среда чата довольно токсичная: подростки могут поддерживать друг друга, а спустя несколько сообщений — «обсирать за аватарку». Сами участники признают, что такое здесь происходит регулярно и им это «ок».

Клинический психолог Екатерина Галашева считает, подобные паблики/каналы тяжело искоренить, потому что они дают принятие, понимание, поддержку и ощущение, что человека наконец слышат и не считают «не таким».

«Девочка, которая дома слышит „прекрати заниматься ерундой“ или „почему не пять“, а в школе чувствует себя чужой или „не такой“, попадает в среду, где ее впервые понимают. Там все знают, о чем она думает, разговаривают на одном языке — и она наконец-то не одна. Болезнь становится частью идентичности.

Когда человек описывает себя через расстройство, а все его окружение состоит из людей, которые делают то же самое, выздоровление начинает означать потерю себя и единственной группы, где его принимали. Отсюда сопротивление лечению, которое со стороны выглядит как нежелание помочь себе.

Терапия описывается как попытка сделать человека обычным, врачи — как люди, которые не понимают. Мои взрослые клиентки, которые вылечились, годами спустя рассказывают, что отдельные фразы из этих пабликов всплывают в трудные моменты. Такие фразы усваиваются в возрасте, когда психика особенно пластична, и остаются в ней надолго».

По словам главного врача Центра изучения расстройств пищевого поведения, психиатра Максима Сологуба, за последние 10 лет число пациентов 12 лет и младше, обратившихся в ЦИРПП, выросло в четыре раза. Самой юной пациентке с анорексией, которую привезли в центр, было 7 лет.

В 2025 году среди подростков произошел бум «Молекулы» — БАДов для похудения, которые активно обсуждали в тиктоке и телеграме. Вокруг них появились целые сообщества.

Сейчас на маркетплейсах сотни предложений о продаже «Молекулы». Упаковка из 60 капсул стоит около тысячи рублей, в 2025-м цена доходила до двух с половиной тысяч рублей. Продавцы утверждают, что продукт предназначен только для взрослых. При этом вопросы в карточках товара показывают, что «Молекулу» ищут по большей части подростки:

В составе БАДа заявлены экстракты фенхеля, ясеня, черного чая, зеленого кофе, одуванчика и гибискуса. Продавцы называют его растительным средством для похудения и утверждают, что у него есть свидетельство о государственной регистрации (СГР), которое можно проверить в реестре, введя номер свидетельства или название продукта.

По словам эндокринолога Анны Устюжаниной, растительные компоненты препарата в высоких концентрациях могут вредить печени. В апреле 2025 года «Известия» провели контрольную закупку «Молекулы» и «Молекулы плюс» и отправили образцы на экспертизу. В исследованных капсулах обнаружили сибутрамин — вещество, которое не было указано в составе. Его содержание в «Молекуле» составило 16,7 мг на капсулу, тогда как зарегистрированные в России препараты с сибутрамином содержат обычно 10–15 мг.

Это не значит, что сибутрамин содержится во всех продуктах под названием «Молекула». Речь идет именно о конкретных образцах, которые исследовали журналисты. 

«Сибутрамин — лекарственный препарат центрального действия для лечения ожирения. Он действует на уровне центральной нервной системы, ингибируя обратный захват серотонина и норадреналина, поэтому относится к группе психоактивных веществ амфетаминового ряда.

Сибутрамин подавляет аппетит, воздействуя на центры насыщения в головном мозге: человек быстрее чувствует сытость и меньше хочет есть в течение дня. Но проблема в том, какой ценой это происходит. Сибутрамин влияет не только на аппетит, но и на работу симпатической нервной системы. Поэтому он может:

• повышать артериальное давление;
• увеличивать частоту сердцебиения (пульс);
• вызывать тревожность, повышенную раздражительность и бессонницу;
• увеличивать нагрузку на сердечно-сосудистую систему; 
• приводить к геморрагическому инсульту и даже внезапной сердечной смерти».

В России вещество используется в составе зарегистрированных рецептурных лекарств, и добавлять его в БАДы незаконно. После расследования «Известий» Роспотребнадзор начал проверку «Молекулы» и «Молекулы плюс», а маркетплейсы стали удалять карточки товаров. Но это не решило проблему — незарегистрированный товар можно было снова выставить на продажу под другим названием, с иной упаковкой или от нового продавца.

Параллельно в России начали ужесточать контроль за рынком БАДов. С 1 сентября 2025 года вступили в силу изменения, позволяющие блокировать без решения суда сайты, на которых продаются незарегистрированные пищевые добавки. С сентября 2026 года сайты, продающие БАДы, должны будут размещать ссылки на документы, подтверждающие соответствие продукции требованиям законодательства.

Но даже после введения новых правил проблема не исчезла. В 2026 году журналисты «Известий» обнаружили незаявленный сибутрамин уже в четырех других средствах для похудения с маркетплейсов — Supressa Fast Metabolism, Ultra Lipo 3, Mineral Balance и S Figura Slim. В Supressa лаборатория обнаружила 28,5 мг сибутрамина в одной капсуле, в Mineral Balance — 25 мг, а в Ultra Lipo 3 — 37 мг.

При этом все четыре продукта отсутствовали в Едином реестре свидетельств о государственной регистрации продукции ЕАЭС. После публикации расследования Роспотребнадзор начал проверку и потребовал изъять продукцию. Только у Supressa Fast Metabolism на одной из площадок было более 3000 отзывов, а продавец реализовал до этого более 33 тысяч единиц товара.

По данным ВОЗ, в 2021 году расстройства пищевого поведения в мире зафиксировали у 16 миллионов человек, из них почти 3,5 миллиона — дети и подростки. В России общенациональной статистики нет.

По словам клинического психолога Екатерины Галашевой, единой причины возникновения РПП не существует: оно формируется под влиянием биологических, психологических и социальных факторов. Комментарий о внешности, буллинг, начало занятий спортом или влияние соцсетей могут стать последней каплей, упавшей на подготовленную почву.

Особенно уязвимы подростки: в этом возрасте одновременно меняются тело и гормональный фон, начинается кризис идентичности, усиливается сравнение себя со сверстниками. При этом подросткам далеко не всегда объясняют, что изменения тела в пубертате нормальны.

«Исследуя истории этих людей, я осознаю, что нам никто не говорил, что меняться в это время нормально. Что округлившиеся бедра — это признак того, что женское тело работает правильно, или что вес, который прибавляется перед скачком роста, нужен для этого скачка. В этот период непонимания от родителей подросток идет с вопросом в интернет, а там его встречает инструкция, как все это остановить, в пабликах, в тиктоке и в инстаграме*.

Отсюда частая клиническая картина: девочка воспринимает нормальные пубертатные изменения как что-то плохое и начинает с ними бороться. Первые попытки ограничений часто хорошо работают: вес снижается, изменения замедляются. С точки зрения подростка задача решена, но с точки зрения физиологии — это проблема.

Отдельная история про контроль питания в семье. Речь идет не о ситуациях, где ребенка нормально кормят, а о сопровождающих комментариях: „чуток не доел“, „давай до конца“. Многие родители передают ребенку собственное нарушенное отношение к еде, даже не замечая этого».

При анорексии человек не всегда может самостоятельно оценить, насколько серьезно его состояние. В клинической практике это называют анозогнозией — отсутствием или снижением критики к болезни, рассказывает психолог Екатерина Галашева. Поэтому фраза «посмотри, до чего ты себя довела» может не работать: человек действительно не воспринимает происходящее как болезнь.

По словам Галашевой, проблема в том, что анорексия постепенно начинает выполнять для человека определенную функцию. Ограничения дают ощущение контроля и ясности в ситуации, когда в других сферах жизни может быть много тревоги и неопределенности.

При этом длительное ограничение питания само по себе влияет на психическое состояние: усиливаются навязчивые мысли о еде, тревожность, ритуалы и сосредоточенность на собственном теле. Получается замкнутый круг: чем дольше человек ограничивает себя, тем больше места в его жизни занимает расстройство — и тем труднее представить жизнь без него.

Близким важно понимать: отказ от лечения не всегда означает, что человек «не хочет выздороветь» или просто упрямится. Иногда он действительно не видит в своем поведении проблемы или боится потерять то, что воспринимает как единственный способ справляться с собой.

• «Не комментируйте тело и вес. Не говорите ни „ты ужасно похудела“, ни „ты нормально выглядишь, не выдумывай“ — такие фразы только усиливают фиксацию на внешности.
• Не превращайте еду в поле боя. Постоянный контроль каждого приема пищи, уговоры и давление могут усилить сопротивление и испортить отношения.
• Говорите о поведении, а не о внешности. Вместо „Почему ты не ешь?“ — „Я замечаю, что ты стала быстро уставать, перестала видеться с друзьями, и мне кажется, тебе тяжело. Я за тебя переживаю“.
• Посмотрите на собственное отношение к еде и телу. Фразы вроде „я толстая“ или „молодец, что смогла потерпеть голод“ невольно формируют у ребенка привычку постоянно контролировать тело.
• Не ориентируйтесь только на вес. РПП бывает у людей с разной массой тела — важнее изменения в поведении: мысли о еде занимают большую часть дня, появляется страх набрать вес, жизнь сужается вокруг контроля еды и спорта».

«Если вы понимаете, что у вас могут быть проблемы с едой и отношением к собственному телу, но пока не готовы обратиться за помощью, не требуйте от себя готовности. Она обычно приходит после первых шагов, а не до них. В терапии есть этап психообразования, повышения мотивации и так далее — именно с этим вопросом можно прийти к психологу: „Я вижу, что мне плохо, но мне страшно начать восстановление“. Это уже начало.

Отдельно для тех, кто отмахивается от себя фразой „у меня же нормальный вес“. Помощь нужна не по цифре на весах. Если мысли о еде занимают большую часть дня, нарушение собственных правил в питании вызывает панику или отвращение к себе, а жизнь сужается вокруг контроля еды и фигуры — состояние требует внимания независимо от веса.

Знайте: отказ от лечения часто связан со страхом, что вас заставят немедленно набрать вес и полностью лишат контроля. Но терапия устроена не так. Об этом можно прямо спросить психолога уже на первой встрече».

Нина, которая сейчас проходит путь восстановления после постановки диагноза «нервная анорексия», считает, что самое важное — не бояться обращаться за помощью.

* Instagram принадлежит Meta, признанной в России экстремистской организацией, ее деятельность в стране запрещена.