— Как вы решились уйти в море, стать моряком? Путешествия всегда были вашим увлечением или это был шаг в неизвестность?
— К определенному возрасту меня разочаровал мой образ жизни, стало очевидно, что в нем не хватает смысла. До этого я старался действовать по четкой схеме, придерживаясь плана и правил, большую часть которых позаимствовал у других.
Жизнь поменялась, когда я стал меньше обдумывать свои решения и больше доверять первому порыву. Так я снова занялся музыкой, увлекся яхтингом, завел много интересных знакомств. Эта спонтанность в принятии решений, возведенная в систему, и привела меня в профессию моряка.
Первый раз я попал на лодку, на которой позже совершил океанское плавание, благодаря музыке. Мы с друзьями начали проект, в котором пели морские песни шанти, и решили снять клип. Разумеется, как и героям песни, нам нужно было делать это на яхте, и по череде знакомств это оказалась шхуна «Амазон». На ней я уже через три месяца пришел в Питер через Баренцево и Белое море в качестве моряка, а не музыканта. Это было мое первое путешествие, за которым почти сразу последовало еще более грандиозное: я пересек на яхте Тихий океан и попал в Антарктиду.
Я никогда не был совсем домоседом, но все предыдущие путешествия были по домашнему региону: походы в лес, ближайшие горы на Кольском полуострове, сплавы по рекам в Карелии и Ленинградской области, жизнь в палатках на побережье Финского залива и Ладожского озера. И только серьезный внутренний кризис подтолкнул меня к решению выйти за эти пределы.
— Вы больше сорока раз пересекали пролив Дрейка, который считается «кладбищем кораблей». Вы воспринимаете путь по проливу как испытание или он уже кажется рутиной?
— В открытом океане время течет по своим законам. Любое путешествие — это выход за пределы сформированной нами реальности, за которую мы привыкли держаться. Но здесь — я как раз рассказываю это на границе Южного океана — надо просто идти вперед и находить радость в мелочах. То, что ты прикачался и тебя уже не тошнит, что вовремя убрали парус перед сильным порывом, что галс позволяет тебе всего лишь спать на стенке, а не судорожно цепляться за края койки в надежде не упасть, — это все поводы для радости.
А вообще, пролив Дрейка — это про образ жизни. Здесь можно придерживаться режима, регулярно спать и питаться, находить время для чтения и общения. Вблизи земли стресса гораздо больше: у берега нужно остерегаться навигационных опасностей, пересечений курса с другими судами, которые надо предугадать и вовремя договориться по радиосвязи, и готовиться к следующим экспедициям, которые идут одна за другой.
— Какие трудные моменты из антарктических путешествий вам особенно запомнились? Было ли такое, что вы теряли надежду? Например, когда ломалась техника или пережидали циклон?
— За пять лет работы я собрал небольшую коллекцию приключений, про которые можно травить байки среди коллег-путешественников. Это и столкновение с айсбергом, и получение пробоины в Чилийских фьордах, после которой пришлось выкидываться на мель, чтобы на отливе получить доступ к днищу и приварить заплатку, и рвущиеся в «ревущих сороковых» паруса, которые надо убирать под потоками соленой воды, захлестывающими судно, и внезапные поломки автопилота, когда больше месяца мы круглосуточно несли рулевые яхты в любую погоду. Три раза я высаживался на острове Горн и с десяток раз обходил его знаменитый мыс.
Были и проблемы с механикой, и менее романтичные, но не менее героические устранения поломки гальюнов, а у гостей лодки — переломы, вывихи, ожоги, обезвоживания. Но я не отчаивался и не опускал руки, хотя, когда есть свободное время и относительно комфортные условия, можно провалиться в глубины рефлексии и впасть в апатию.
В море сложно вести привычный образ жизни, например, заниматься спортом, музыкой или петь в хоре, хотя последнее иногда удается и на лодках.
— Что вас до сих пор удивляет в Антарктиде?
— Меня не перестает удивлять даже то, что я здесь, что уже без карты узнаю берега и проливы, один кусочек Антарктиды отчетливо отпечатался в памяти и кажется родным. Не отпускает ощущение новизны каждый раз, когда, возвращаясь к этим льдам и заглядывая еще за один угол, я открываю новый для себя остров, неизведанную раньше бухту, причудливую скалу или еще один маршрут.
Разнообразия придает и то, что сезоны сменяются прямо на глазах: вначале белые ночи, звезды Южного полушария под конец. На восприятие одного и того же места влияют погода, животные и птицы вокруг. А больше всего — то, что смотришь на все это с разными людьми и пропускаешь через себя их эмоции, так что, чем больше времени провожу в Антарктиде, тем более удивительной она для меня становится.
— Вы писали, что настоящие приключения начинаются со спонтанности. Как влияют путешествия на принятие решений? Стали ли вы относиться к жизни по-другому?
— Я стал больше доверять себе. Даже ошибки я теперь совершаю гораздо увереннее, в конце концов, кто справится с этим лучше меня?
Теперь проще подписаться на какую-нибудь авантюру, не задумываясь, успею ли отойти от предыдущей. Я не переживаю о том, что мне не хватит знания языка в новой стране, просто еду туда и пусть жестами, но добиваюсь взаимопонимания. Гораздо меньше внимания обращаю на статус человека: если познакомиться поближе, то и миллионеры с бездомными, и домоседы с путешественниками друг от друга отличаются не так уж сильно.
— Ваши видео в блоге всегда под красивую музыку. Вы подбираете ее под настроение или еще во время съемок знаете, какой трек подойдет?
— Во время съемок я обычно захвачен процессом, а вот когда пересматриваю и монтирую, то часто сначала выбираю любимый трек и под него подстраиваю кадры. Иногда включаю произвольное воспроизведение или Мою волну и жду, когда откликнется.
Нередко бывает, что музыка первична, именно ею и в этом исполнении мне хочется поделиться, а видео и текст — это способ привязать песню к моей жизни, создать контекст.
— Путешествия воодушевляют вас на музыкальные открытия? Есть ли исполнители или треки, которые вы открыли благодаря путешествиям?
— Благодаря путешествиям я открываю для себя других людей, и уже они воодушевляют на новые музыкальные впечатления. Иногда со мной делятся плейлистами, и, даже если потом доступ к ним пропадает, многие песни остаются со мной в сохраненках или в особом настроении, которое нагоняет иногда, спустя месяцы после прослушивания.
В случае с Африкой сначала возникла любовь к местной музыке, и уже потом я захотел туда попасть. Современная африканская музыка кажется мне потрясающе интересной и разнообразной.
— Как офлайн-режим Моей волны поменял ваш музыкальный опыт в путешествиях? Действительно ли без связи непривычные для вас треки ощущаются по-другому?
— В отрыве от цивилизации я привык рассчитывать только на сохраненные в телефоне треки. Несмотря на то что 72 часа музыки — не так уж мало, все равно кажется, что это уже заслушанные до мозолей композиции, пусть и прекрасные. Человек не может есть одну и ту же еду каждый день, как бы хороша она ни была, с музыкой — так же.
Встречать новых исполнителей и незнакомые мелодии в диких условиях по-настоящему ценно. А учитывая, что кэшируется музыка с учетом моих предпочтений, это просто подарок. Вкусы у меня достаточно разнообразны, поэтому плейлист монотонным точно не выйдет.
— Какую роль для вас играет музыка, которую вы слушаете без связи в путешествиях? Может, помогает отвлечься от трудностей или вдохновиться?
— Иногда музыка просто необходима на работе, например, чтобы сохранять концентрацию на ночных вахтах. Они очень разные, но и рулежка снаружи, в пургу и против волны, и ровная вода антарктической белой ночью, когда главная сложность — это объезжать китов и льдины, гораздо легче идут под саундтрек.
— Стали ли вы благодаря экспедициям слушать больше музыки из других стран, пробовать новые жанры?
— Я определенно стал менее консервативным при выборе музыки. Проводя по полгода и больше в Аргентине, я обзавелся богатым набором треков на испанском. Друзья из Казахстана и походы по Азербайджану помогли обратить внимание на тюркоязычные песни.
— Чем вы вдохновляетесь в путешествиях?
— Знакомства с неординарными людьми очень вдохновляют. И не столько их необыкновенные приключения или личная харизма, сколько возможность найти с ними что-то общее. Радость общения с человеком, который тебя понимает, сложно переоценить.
— Что для вас сейчас значит «дом» — это состояние, команда, семья или определенные места? Как воспринимается дом в дороге?
— Я уже научился жить все время в пути, и ощущение дома путешествует вместе со мной. Очень люблю свою семью и безумно рад возвращаться к ним, но дом для меня теперь и яхта в антарктических водах, на которой я провожу большую часть года, и палатка в тундре за полярным кругом, и лодж на дюне в пустыне Намиб. А больше всего ощущение дома обеспечивают люди, с которыми по пути.
— Если бы вам пришлось вернуться к обычному графику, какой навык, приобретенный в море, вы бы забрали с собой?
— Главный навык, приобретенный мною в море, — это любовь к дневному сну и привычка не думать о готовке: на борту есть шеф. Именно это я хотел бы оставить и в своей береговой жизни.