Вырастешь — зайдешь. Как подросткам ограничивают доступ в соцсети и что будет в России

Российские политики и общественные деятели неоднократно призывали ввести запрет на использование соцсетей несовершеннолетними. Так, в феврале 2026 года депутаты Госдумы провели круглый стол по вопросу духовных ценностей: один из участников беседы председатель Патриаршей комиссии по вопросам семьи Федор Лукьянов озвучил предложение «последовать примеру европейских стран» и ввести «возрастные ограничения на пользование этим океаном, который может просто смыть и психику ребенка, и его нравственность, и все остальное». «Есть ограничения в отношении алкоголя и сигарет, также должны быть в отношении пользования информационным пространством», — заявил Лукьянов, имея в виду социальные сети.

Тогда же с подобным призывом выступил сенатор Игорь Мурог, член комитета Совета Федерации по науке, образованию и культуре. Политик предложил ввести не только ограничения на соцсети для тех, кому нет 16 лет, но и внедрить «комендантский час», подразумевающий запрет на гаджеты в определенное время суток.  

С аналогичной идеей еще в декабре 2025 года выступил депутат Госдумы Андрей Свинцов. «Я сторонник того, чтобы до 14 лет вообще запретить [соцсети], чтобы ребенок до [этого возраста] слушал родителей, преподавателей в школе. Понятно, что будут подглядывать, регистрировать аккаунт на старшего брата, но жесткость закона обяжет соцсети блокировать эти аккаунты, — поделился размышлениями Свинцов. — Придется государству принимать непопулярные меры в защиту самого ребенка и родителей. Государство должно брать на себя функцию ограничения по регистрации в соцсетях».

При этом в самой Госдуме к такой инициативе относятся неоднозначно. В том же декабре 2025 года другой депутат, первый заместитель председателя комитета Госдумы по информационной политике Антон Горелкин, комментируя слова Свинцова, назвал саму дискуссию вокруг запрета соцсетей для детей «медийным шумом» и опроверг слухи о возможной разработке таких ограничений в России. 

«По российским законам ответственность за ребенка несут его родители», — напомнил он и посоветовал внимательнее изучить, как работают подобные запреты в других странах. Среди примеров Горелкин упомянул Австралию, где ограничения в использовании соцсетей для детей действуют с декабря 2025 года: 

Сейчас в России действует широкий перечень ограничений для детей в интернете — в основном, по словам ИТ-юриста Константина Попова, они регламентированы Федеральным законом №436 «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию».

Эти меры предусматривают блокировку и классификацию контента по возрастным категориям: 0+, 6+, 12+, 16+ и «запрещено для детей». В перечень того, что подлежит ограничениям, входит информация о самоубийствах, наркотиках, алкоголе, проституции, насилии, порнографии, пропаганде нетрадиционных отношений, педофилии или смене пола. Распространители должны маркировать контент знаками и применять технические средства защиты — например, фильтры или родительский контроль.

Помимо этого, в некоторых соцсетях есть и возрастные ограничения для регистрации. Например, аккаунт в «ВК» можно завести только после 14 лет, а до этого доступен лишь детский профиль с ограничениями видимости контента. 

Поддержка запрета социальных сетей для детей в России часто строится на идее заботы о безопасности несовершеннолетних, эта же причина стала поводом для внедрения таких ограничений и в других странах. Так, в декабре 2025 года Австралия стала первым государством, законодательно запретившим детям до 16 лет заводить аккаунты в соцсетях вроде TikTok, Facebook* и Instagram**, — по подсчетам специалистов, эта мера коснется более миллиона подростков. 

Новый закон обязывает платформы технически не допускать создание и сохранение аккаунтов несовершеннолетними пользователями из Австралии — в противном случае компаниям грозят многомиллионные штрафы. 

«Эта мера работает не через наказание детей или родителей — ответственность полностью возложена на технологические сервисы. Именно они обязаны внедрить системы проверки возраста, удалять аккаунты несовершеннолетних, регулярно отчитываться перед регулятором. Фактически власти Австралии признали соцсети как таковые опасной средой по умолчанию аналогично алкоголю или азартным играм: доступ только после достижения установленного возраста».

При этом Шевцова отмечает, что первой страной, которая начала разрабатывать регулирование использования соцсетей детьми, был Китай: там этот процесс построен через техническую невозможность пользоваться сервисами без соблюдения правил. 

«При регистрации пользователь проходит обязательную идентификацию по реальным данным, поэтому платформа точно знает возраст человека. Если аккаунт принадлежит несовершеннолетнему, автоматически включается детский режим: ограничивается общее время нахождения в сети, запрещается использование сервисов ночью, сокращается доступ к алгоритмическим рекомендациям и развлекательному контенту, блокируются донаты, стриминг-активности и часть функций общения со взрослыми, — поясняет адвокат. — Социальные сети и видеоплатформы обязаны сами отслеживать соблюдение этих правил и несут ответственность за нарушения. По сути, ребенок может пользоваться интернетом, но только в контролируемой среде не как свободный участник цифрового рынка, а как пользователь образовательного пространства с заранее заданными безопасными рамками». 

Другая западная страна, которая готовится ввести ограничения на соцсети для детей, — Франция. Там запрет может действовать для подростков младше 15 лет, и в январе 2026 года его одобрил местный парламент.

«Франция использует более европейскую конструкцию: до 15 лет — соцсети только с согласия родителей, а платформы обязаны проверять возраст. 

При этом во Франции параллельно усиливают и другие детские блоки регулирования, например, жесткое ограничение доступа несовершеннолетних к порносайтам — площадки обязаны проводить проверку возраста пользователей». 

«Россия здесь не изобретает новую практику, а идет по уже сформированному мировому пути: сначала вводится возрастная граница, затем обязанности перекладываются на платформы, а после появляется отдельный режим детского интернета. Как адвокат считаю, что сама идея ограничений для детей в социальных сетях логична и соответствует мировому тренду защиты несовершеннолетних в цифровой среде. Сегодня это уже не просто площадки для общения, а коммерческие системы психологического вовлечения, с которыми ребенок объективно не может конкурировать».

При этом Шевцова подчеркивает: ключевое значение имеет не запрет как таковой, а механизм реализации — ответственность должна лежать на платформах через проверку возраста и специальные детские режимы, а не на родителях и тем более не на самих детях. 

«Любые меры должны быть направлены на снижение вредного воздействия алгоритмов, рекламы и контактов с незнакомыми взрослыми, но при этом не превращаться в избыточное ограничение доступа к информации и образованию, — добавляет адвокат. — Поэтому оптимальным вижу поэтапное регулирование: ограниченный и безопасный доступ до определенного возраста при сохранении возможности пользоваться интернетом как средством развития без полной цифровой изоляции ребенка». 

Идею запретить детям регистрацию в соцсетях можно оценивать с разных сторон. Психолог Елена Кандыбина предполагает, что для дошкольников и младших школьников такая мера будет иметь положительный эффект в том случае, если это приведет к переключению внимания на офлайн-активности. 

«До 10–11 лет ребенок обычно больше ориентирован на реальные активности: прогулки, время с друзьями, занятия спортом. В этом возрасте у детей часто нет интереса именно к социальным сетям — скорее к компьютерным играм. Ограничение доступа в этом возрасте улучшает способность к концентрации внимания, снижает возбуждение, делает сон более спокойным и длительным. Также часто улучшается коммуникация со сверстниками и родителями, появляются совместные игры или темы для общения». 

Однако для детей старшего возраста — от 12 лет и старше — запрет на доступ в соцсети может быть более болезненным, потому что в этот период важно «поддерживать социальные связи, общаться вне школы, делиться информацией друг с другом», а также иметь место поддержки. Последний пункт особенно важен для тех подростков, которые не сумели найти друзей в школе или во дворе. Таким образом, запрет может лишить подростков безопасного онлайн-пространства для самовыражения, общения, поиска себя и единомышленников.

«В ситуации запрета соцсетей для несовершеннолетних родителям и значимым взрослым важно создавать альтернативные способы общения детей и подростков: досуговые кружки, клубы по интересам и многое другое, что существовало раньше, но в настоящее время практически отсутствует. Это должны быть не учебные курсы или группы дополнительного образования, где фокус именно на обучении, а места разновозрастного общения и совместной деятельности, продуктивной и интересной».

По мнению психолога, если такая альтернатива будет существовать повсеместно, то запрет социальных сетей и переход общения в офлайн для подростков тоже будет носить скорее позитивный характер: улучшит их навыки общения, повысит способность к командной работе и научит проявлять активность в реальности. «Если же никаких изменений в жизни подростков не последует, то, скорее всего, они найдут способы обходить запреты, и тогда их тайное присутствие в социальных сетях станет еще опаснее, так как затруднит обращение за помощью в случае угрозы», — добавляет специалист. 

«Дети часто воспринимают соцсети как продолжение своей реальной жизни: там они не только общаются, но и познают себя, примеряя разные роли, испытывая эмоции, наблюдая реакцию других. 

Важно понимать: в этом возрасте мозг особенно чувствителен к оценке со стороны. Реакция на лайк по силе переживания сопоставима с живой похвалой или, наоборот, насмешкой. Родители часто думают, что это не настолько значимо, но для ребенка это проживается как реальный опыт принятия или исключения из группы. А страх быть исключенным — один из самых эволюционно сильных в подростковом возрасте, потому что принадлежность к группе напрямую связана с ощущением безопасности.

С одной стороны, соцсети помогают развивать креативность, умение формулировать мысли, расширяют круг общения. Они учат строить личные границы и говорить нет, потому что в онлайн-пространстве ребенок сталкивается с разными ситуациями раньше, чем в реальной жизни, — от давления сверстников до публичной критики. Это своеобразный тренажер социальных навыков — иногда жесткий, но обучающий. Здесь же формируется первый опыт понимания, что каждое слово и действие имеют последствия.

Постоянное сравнение себя с другими, столкновение с отредактированными, идеальными образами может усиливать тревожность. Но важно и другое: через это сравнение подросток учится разделять свое от чужого — кто он, чем отличается, какие ценности ему близки. Этот процесс формирования идентичности невозможно полностью перенести в офлайн, потому что значительная часть современной культуры живет именно в цифровой среде.

И появляется другой, редко проговариваемый страх — стать невидимым, незначимым для своей группы. Для подростка это переживается почти как потеря опоры и может подтачивать самооценку изнутри, даже если внешне он выглядит спокойным и независимым.

Правильный подход не в запрете, а в сопровождении. Обсуждать, что безопасно, а что нет. Учить выдерживать сравнение, отделять реальность от картинки, не измерять свою ценность количеством реакций. Тогда онлайн-пространство становится местом, где ребенок учится заявлять о себе, пробовать, ошибаться и получать поддержку. И именно в этом сопровождении роль родителя: не закрыть дверь, а идти рядом, чтобы ребенок не потерял себя в таком зыбком цифровом мире». 

Ограничения для несовершеннолетних на регистрацию в соцсетях вызывает сомнения не только в психологическом контексте, но и в юридическом. Так, законодательство РФ предполагает, что все граждане «вправе осуществлять поиск и получение любой информации в любых формах и из любых источников при условии соблюдения требований», установленных другими нормами и законами, но запрет детям на регистрацию это право может ограничить.

О возможном нарушении законных прав граждан говорит и ИТ-юрист Константин Попов. Комментируя возможные ограничения, он ссылается также и на часть 4 статьи 29 Конституции РФ, в которой подчеркивается, что «каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом» и «перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом». 

«Эта норма закрепляет право на доступ к информации за всеми гражданами, в том числе детьми»,  — объясняет Попов. По его словам, ограничения доступа к информации возможны, но только в строго определенных законом целях, например, защиты основ конституционного строя, морали, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обороны страны и безопасности государства. 

«Защиту детей от потенциально опасного контента в соцсетях пытаются подвести под защиту нравственности и здоровья несовершеннолетних. Но является ли полный запрет соразмерной мерой? Не нарушает ли он принцип пропорциональности? По сути, это и блокировка возможности получать информацию через популярные интернет-платформы, среди которых есть образовательные».

«Таким образом, тотальное ограничение доступа, выходящее за рамки защиты от конкретного запрещенного контента, я считаю ограничением самого права на доступ к информации, предусмотренного статьей 8 149-ФЗ, — подводит итог ИТ-юрист. — К тому же такие ограничения во многом останутся на бумаге, поскольку дети не хуже взрослых, а чаще даже лучше разбираются в технологиях и смогут легко обойти подобные запреты, прочитав об этом в заблокированных приложениях и посмотрев об этом в замедленном видеосервисе».  

* Facebook принадлежит компании Meta, которая признана в России экстремистской. Ее деятельность на территории страны запрещена.

** Instagram принадлежит компании Meta, которая признана в России экстремистской. Ее деятельность на территории страны запрещена.