Истории тех, кто рассказал об измене
«Паша (все имена в этой истории изменены. — Прим. ред.) и Маша встречаются. Маша — моя близкая подруга, еще есть Люба, тоже моя подруга, но между собой они просто знакомы. На общей тусовке, где не было Маши, все остались ночевать в одной квартире, в разных комнатах. Пьяный Паша ночью пришел к Любе и предложил секс, она отказалась. Через пару дней она рассказала об этом мне и моему парню, потому что ей было плохо от этой истории. Мы коллективно начали думать, сообщать ли Маше об этом. Посоветовавшись с другими подругами, решили сделать это, что привело к расставанию. Паша обиделся на всех: мол, мы все разрушили, не стоило говорить — не было же секса в итоге, и к тому же он был пьян. Люба не только оказалась потерпевшей, но и еще и чувствовала вину за развал пары. Но мы ее поддержали и поблагодарили, что она не стала утаивать».
«Самое важное — не брать на себя больше, чем мы должны или можем, и не винить себя за невозможность спасти ситуацию на сто процентов, — уточняет гештальт-терапевт и практикующий психолог Екатерина Артеменко. — Если нам удается заметить себя и принять — а иногда и простить — собственное бессилие, возрастает шанс по-настоящему поддержать человека, которому мы хотим помочь».
«Когда я учился в университете, на курсе была пара, которая встречалась со школы. Однажды мы с этим парнем возвращались с дня рождения его девушки, по дороге заглянули за алкоголем, познакомились с какой-то женщиной — нам было по 22 года, а ей уже за 30. Пошли к ней домой, и мне потом стоило очень больших усилий увести оттуда друга. Он в итоге признался мне, что достаточно часто изменяет своей девушке, особенно в поездках.
Через пару месяцев эта пара рассталась, и на очередной тусовке мы разговорились об этом с героиней истории. Я сказал, что, видимо, это было правильным решением, ведь парень изменял и однажды чуть не повторил это при мне с первой встречной. Будучи молодым и „правильным“, я считал, что лучше правды ничего в мире нет, поэтому воспользовался первым же подвернувшимся случаем, чтобы раскрыть ее, юношеский максимализм сыграл свою роль. Сейчас бы, наверное, по-другому поступил.
Спустя еще пару месяцев эти парень с девушкой воссоединились, они до сих пор вместе, у них трое детей, живут душа в душу. Морали здесь не будет, жизнь очень сложная штука».
«В универе дружил с одногруппницей, которая мутила с парнем из нашей группы, жутким ред-флагом. Однажды в разговоре с бывшей одноклассницей узнал, что этот парень чуть не изнасиловал ее на тусовке. Рассказал об этом подруге, которая до сих пор была в отношениях с ним, — тогда она несерьезно отнеслась и не поверила, да и не хотела верить. Спустя годы вспоминали эту историю с улыбкой и облегчением, что этого человека в ее жизни больше нет».
Истории тех, кто не рассказал
«Однажды мы с подругой узнали, что парень нашей общей подруги изменил ей. Мы не понимали, что с этой информацией делать: очень злились от несправедливости, но девушка, которой изменили, была на большом сроке беременности, и у меня в целом такие ситуации вызывают большое смущение. В итоге выяснилось, что героиня истории все знает и без нас, ничего сообщать не пришлось. С одной стороны, я понимаю, почему она решила его простить: долгие отношения, свадьба на носу, общий ребенок. С другой — для меня это, конечно, дичь. Мы с первой подругой жестко поговорили с парнем, он пообещал больше не гулять и вроде держит слово».
«Если мы выбираем не вмешиваться со своей инсайдерской информацией и дать людям разобраться самим, внимание к себе и своим чувствам может стать ценным аналитическим упражнением для самоисследования», — считает Екатерина Артеменко. Иногда такие ситуации отсылают нас к более ранним переживаниям: например, напоминают о собственном опыте предательства, отвержения, невыбора. А иногда — о том, как мы сами с кем-то обошлись.
«Как человек, находившийся по обе стороны истории, считаю, что каждый случай уникален, и тут скорее даже вопрос не в моральной стороне вопроса, а в ситуативной, — продолжает Ника. — Если кажется, что вершится лютая несправедливость, — конечно, надо поставить обманутую сторону в известность».
Героиня истории поделилась, что в начале отношений ее уже бывший муж во время алкогольного опьянения занялся сексом с другой женщиной, в чем сам признался спустя несколько месяцев. «Я была в ступоре, некоторое время мне было мерзко даже находиться с ним рядом. Но в итоге я его простила: во-первых, он сам признался, во-вторых, я его слишком любила», — объясняет женщина и добавляет, что в течение следующих 12 лет отношений подобное не повторялось. Выяснилось, что о его поступке знали общие друзья: «И хотя наши отношения не испортились резко, осадочек, естественно, остался, а со временем общение сошло на нет».
«У меня был сосед по квартире, который обожал свою девушку: она училась в другом городе, виделись они редко, но каждый день созванивались. Чувства к ней не помешали ему по пьяни заняться взаимной мастурбацией с подругой, которая зашла в гости. Его девушку я лично не знал, поэтому ничего не написал ей, как-то в крысу это. Они, кстати, потом с ней поженились, до сих пор счастливы. Не жалею, что не сообщил, потому что мы с ней были чужими людьми. Считаю, что, если это твой близкий и есть стопроцентные доказательства измены, стоит попытаться донести до человека правду. По крайней мере, я бы сам хотел узнать, если бы со мной так поступили. А если речь просто о знакомом, как будто нет морального права лезть в его жизнь и рушить жизнь его партнера».
Что о таких ситуациях думают психологи
«Что делать, когда мы вдруг узнаем об измене одного знакомого нам человека другому знакомому (или даже близкому)? Сразу сказать обоим о том, что мы знаем? Сказать только одному? Никому не говорить и унести тайну с собой в могилу? Постараться забыть и вытеснить? Включиться в этот адюльтер как участник и усложнить всем ситуацию? (Шутка.)
Очевидно, путей много. Очевидно и то, что ни один из них не выглядит по-настоящему подходящим, если хочется выйти из положения со спокойной душой, чистой совестью и никого не расстроив. В шахматах такое положение называется цугцванг: ни туда ни сюда — везде плохо и грустно.
Собственно, похожее переживание возникает и в ситуации, если бы мы сами оказались кому-то неверны.
Когда мы оказываемся свидетелями того, как распадается или ломается важное целое, рушится наше представление о нем как о нерушимом. Такая ментальная потеря нередко оказывается не менее болезненной, чем физическая. Свалившаяся на нас неоднозначная информация как будто вынуждает о чем-то или о ком-то позаботиться. Но как позаботиться о тех, кому будет неизбежно больно — и если мы расскажем, и если промолчим, а потом это всплывет?
Возможно, имеет смысл начать с заботы о себе. Полезно признать, что происходящее эмоционально затрагивает и нас тоже. Здесь может возникнуть целая гамма неприятных чувств: страх раскачать лодку и лишить чьи-то отношения равновесия, стыд соучастия, вина за сомнения, отвращение и желание держаться подальше — список можно продолжать.
Мы вправе дать себе время и взять паузу, прежде чем решать, что делать дальше. Это время может помочь понять, что именно нас так сильно задевает в этой ситуации и как наш предыдущий опыт усиливает переживания. Такой внимательный взгляд на себя снижает градус напряжения и помогает найти более подходящий способ обходиться с тем, что мы знаем».
Что об этом говорит философия
Многие философы, пусть и не разбирали напрямую феномен неверности, но формулировали свое отношение ко лжи или обличению действительности в спорных ситуациях.
Один из центральных мыслителей эпохи Просвещения Иммануил Кант в эссе «О мнимом праве лгать из человеколюбия» утверждает, что ложь абсолютно недопустима — даже в ситуациях, когда правда может угрожать благополучию третьего лица.
Сиссела Бок, американский философ и специалист по этике шведского происхождения, предлагает взглянуть на раскрытие секретов с точки зрения того, принесет ли это кому-то вред.
Английский юрист и философ Иеремия Бентам в 1789 году издал трактат «Введение в принципы нравственности и законодательства» — первое и наиболее полное изложение доктрины утилитаризма. В этом тексте он сформировал концепцию, получившую известность как «принцип наибольшего счастья». Из нее следует, что моральная ценность поступка зависит от того, сколько людей благодаря ему получили пользу. Например, городские власти решают построить новую дорогу, которая улучшит транспортную доступность района. Строительство негативно повлияет на жителей нескольких домов вдоль трассы, но значительно облегчит жизнь тысячам автомобилистов, — это соответствует принципам утилитаризма.
Анализом и решением моральных дилемм занимается прикладная этика — отрасль на пересечении философии и профессиональной этики. Мы обратились к медийному, но неожиданному знатоку в этой области.
«Есть два варианта рассмотрения такого вопроса с точки зрения морали —общественной или индивидуальной. В первом случае мы говорим о том, что нам общество предлагает делать в такой ситуации. Во втором — как бы мы сами хотели поступать и как должны в идеале поступать с нами. И здесь я, как исследователь морали, могу дать два абсолютно противоположных ответа.
С позиции европейской, околохристианской, гуманистической, концептуальной морали мы не имеем права давать злу вообще случаться и вместе с тем не можем игнорировать случившееся. А измена попадает в эту категорию, с какой стороны ни посмотри: это и сладострастие (с религиозной точки зрения), и подрыв семейных ценностей (с государственной точки зрения). И, видя, что зло происходит, мы обязательно должны об этом сообщить, вмешаться, остановить распространение чего-то аморального.
Если же говорить с личной позиции, у каждого человека есть моральный компас, который сложился на основе жизненного опыта, убеждений, знаний, мудрости.
Вы не знаете, на чем основаны взаимодействия между этими двумя конкретными людьми, какие между ними договоренности, рамки и границы дозволенного. Вмешиваясь в это, вы никогда не сможете наладить отношения между людьми: во-первых, вы некомпетентны — скорее всего, вы не семейный психолог, незнакомы с рекомендуемым поведением в такой ситуации. А если вы будете руководствоваться просто своей индивидуальной моралью, то здесь она может столкнуться с индивидуальной моралью людей, находящихся в этих отношениях, — то есть тех, кто изменяет, или тех, кому изменяют. И так как вы не являетесь членом этой ячейки, в целом ваше мнение там не важно и не учитывается. Вы можете считать, что ваше вмешательство принесет пользу, но абсолютно не значит, что это случится».