Настя Baby Cute — рэп-артистка из Саратова, выпускающая музыку в творческом объединении Gaz (им заведует Баста). До вас могли долетать ее ранние хиты «Универ» или совместный с OG Buda «shock», а в прошлом году — залетевший в стримингах «m3». Сейчас у девушки больше миллиона ежемесячных слушателей на «Яндекс Музыке», и, видимо, это число будет только расти после участия в треке Егора Крида «Malo 2.0».
Накануне выхода ее нового сингла «Неактуально» мы поговорили с Настей про рэп, ее отношение к стереотипам, окружающим читающих рэп девушек, уместность критики и — подробно — о том, как справиться с волной онлайн-травли и использовать ее как важный опыт на будущее.
«Блин, чувак, ну ты, конечно, и написал». Что Baby Cute думает про сексистские комменты
— Настя, почему рэп?
— Мне лет в девять попался диск Эминема. До 14 слушала его и других артистов, потом решила, что самой хочется петь и в первую очередь читать, но мелодично. В детстве слушала рэп вперемешку с роком. Сестра привила любовь к року — это нулевые и все фильмы с рок-саундтреками. Семья вообще сильно повлияла на мои вкусы: родители брали нас с сестрой в музыкальный магазин и мы вместе выбирали диски. В основном брали альбомы на английском. Я, и когда сама начинала писать, пробовала делать это на английском. Тогда уже хорошо шарила за артистов в инстаграме*. Мне 17 лет, только 500 подписчиков — а я пробовала сделать западный фит. Тогда казалось, что проще записать трек на английском, чем на русском.
Свои первые треки выложила на ютуб-канал, куда выкладывала блоги, как Ивангай тогда делал, вела канал с 11 лет. Но потом пришлось его удалить: про него узнали в школе и рассказали директору. И вот меня в 13 лет вызвали в кабинет, сказали, что я чем-то не тем занимаюсь, и попросили на месте все удалить. До сих пор жалко те видосы, было много угарных штук. Завела новый канал и поняла, что, видимо, там уже надо заниматься музыкой. Начала с каверов и постепенно ушла к своим песням.
— Не было проблем со стереотипами о том, что девочки не разбираются в рэпе?
— Нет. Когда начала публиковать свои треки, кто-то выложил их в группу с условным названием «Саратовская музыка». Мне начали писать: «Круто делаешь, давай сделаем совместку». Когда мне было лет 15, меня уже приняли в огромное комьюнити музыкантов в Саратове, где были одни мальчики. Мне никогда не было стремно, наоборот: всегда чувствовала поддержку. Я даже не задумывалась об этом. Сейчас могу увидеть комменты про «телку». Иногда думаю: «Блин, чувак, ну ты, конечно, и написал».
— Как думаешь, отношение к женскому рэпу когда-нибудь поменяется?
— А я не думаю, что дело именно в рэпе. У нас в целом достаточно профессий и тем, где мужчины, к сожалению, пишут: «Это не твое дело, не лезь». Понятно, что время идет и все чуть меняется. Но я не знаю, что нужно сделать, чтобы изменились авторы таких комментариев. Потому что это их воспитание. Хочется, чтобы таких реплик было меньше, и вижу, что ситуация понемногу меняется: к девчонкам на концерты приходит все больше людей. Я и сама вижу это как по своим концертам, так и по респектам от других рэперов. И это меня устраивает.
— Кого слушаешь ты сама?
— Мне сложно кого-то выделить, потому что я слушаю мало русскоязычной музыки. Но если выбрать конкретную артистку, то мне реально сильно нравится Бьянка, у нее уникальный стиль. Понятно, что это больше про поп-музыку, но она и читает очень харизматично.
— Как ты учила английский?
— В основном смотрю тикток и видосы на ютубе. Если становится сложно, включаю английские субтитры и вбиваю незнакомые слова. Из-за того, что настроила всю ленту на английском, это несложный процесс. Когда постоянно этим занимаешься, слова откладываются на подкорке. И с друзьями стараемся практиковать английский между собой, люблю болтать, это лучшая практика. Но я точно не гений английского, после школы сдала ЕГЭ на 56 баллов.
«Считаю, что рэп — это жанр, где нет разделения на девушек и парней»
— Откуда ты взяла фишку с неправильными ударениями, которая периодически всплывает в песнях?
— Мне просто пофиг, я не задумываюсь об этом, когда пишу. Видела комментарии: «Почему она так сказала?» А я сперва не понимаю, что не так. Это же прикол, как было с «я не скажую́». Там вообще даже и не про ударение: фраза «я не скажу You» — люди, как обычно, что-то выдумали.
— Еще один стереотип про рэп: это очень мужская музыка про соперничество и победу над невидимым оппонентом. Как сохранять в нем женственность?
— Долго переживала, что я какой-то пацан. Сидели с друзьями, спросила: «Если вы закроете глаза и послушаете мою музыку, как голос воспринимается?» Сказали, что как пятнадцатилетний пацаненок. Подумала: базара ноль, будем это использовать. Мне бы хотелось быть более женственной, конечно. Но это скорее про жизнь в целом. Считаю, что рэп — это жанр, где нет разделения на девушек и парней. Я не закладываю в музыку гендер.
— А как ее воспринимают родители?
— Сначала они не были довольны, конечно. Когда стала этим заниматься, студия изначально стоила каких-то денег. Договаривались: давайте я уберу весь дом — а вы мне чуть-чуть поможете. Но изначально они не были склонны к тому, чтобы меня поддерживать. Когда первую денежку заработала, сказали: «Ой, можно и так, прикольно». Сейчас они сильно меня поддерживают, только иногда любят вмешаться: «Тебе нужно написать песню как „Ягода малинка“ Хабиба». — «Мама, а как, это же не мой стиль». — «Ну попробуй». В детстве я ходила на джазовый вокал, родители хотели, чтобы я это направление в себе развивала. Рэп они до сих пор не очень любят, особенно когда я матерюсь в треках.
— Принятие с «Газом» пришло?
— Чуть раньше. Долго была непонятная ситуация: стрельнет моя музыка или нет. Но после «Baby Detroit» карьера пошла, все чуть поменялось и стало окей. Но мат их всегда смущал, тут все стабильно. Когда вышел трек с OG Buda, они сказали, что это очень жестко. И спрашивали, что сам Гриша про это думает: «Все нормально». — «Тогда ладно». Но папе очень нравится песня «Effect Butterfly», такую музыку он любит. Просто предупреждаю их, когда не надо слушать ту или иную песню. Это базовый вопрос отцов и детей, я же все равно знаю, что они меня любят и радуются за успехи.
Песня может длиться и одну минуту, и пять — для Насти уместны оба подхода
— После выхода «200k» видел комменты о том, что артисты совсем обнаглели выпускать песни чуть длиннее сниппета. Как к такому относишься?
— Я люблю самые разные эксперименты. В новом материале их будет много. Вот ты слушаешь песню, она быстро закончилась — а тебе хочется сразу включить ее еще раз. Это работает так еще и потому, что там было нечего добавлять, все и так органично: трек начался, пролетел, закончился. А слушателю мало — но он тут же может включить его заново. Конечно, я могу сделать песню и на три, и на пять минут. Зависит от самой песни и уместности такого подхода. А если я чувствую, что трек должен быть на минуту, то и хер с ним, так и будет.
— Ты чувствуешь треки до выхода, а как оцениваешь реакцию на них?
— Смотрю на стриминги и форс в тиктоке. Конечно, мне хочется, чтобы песня попала в уши многим людям и им понравилось. И на собственные ощущения ориентируюсь. Пусть часто получается так, что песня вышла, прошло полгода, и я уже думаю: какой ужас, это просто говно, как можно было это выложить?
— Например?
— «Money Flow». Понимаю, что он хорошо залетел и сыграл мне в плюс, уважаю его, но при этом просто ненавижу. Есть песни, про которые думаю, что просто можно было что-то доработать, добавить эффектов, докрутить текст. Но это скорее про совсем старые треки, когда я многого еще не знала.
— Что для тебя ключевые точки роста?
— В первую очередь концерты. И в плане уровня выступлений, и в плане количества людей. Как и с прослушиваниями: я вижу, что они растут, значит, я правильно двигаюсь — и радуюсь этому. Работа дает свои плоды. Стараюсь развиваться в плане звука, добавлять что-то в биты, накидывать идеи. Нет такого, что написала, отдала на сведение и забыла. Мне нравится работать с моим звукоинженером Богданом, вместе делать саунд-дизайн.
— У тебя достаточно фитов. Кто тебе ближе: OG Buda или Yanix?
— Нельзя такие вопросы задавать! Я очень много слушала Гришаню, мне всегда импонировала его музыка, и я всегда это говорила. Его грустные треки спасали меня, а начало его творчества я постоянно слушала с друзьями в Саратове. Но и Яникса я очень люблю, он повлиял на мою музыку, и, конечно, я на нем росла.
— Сейчас у тебя вышел трек с Кридом. Как он получился?
— Через Вику Мэйби Бэйби: она написала, что вот, Егор зовет на фит. Дальше уже сами списались, я быстро записала куплет, Егор отписал, что это мясо. Мне было приятно.
— Какие еще респекты запомнились?
— Да все. Было приятно, когда Василий Михайлович меня отметил. Мне потом рассказывали, что он нашел меня в рилсах и сказал, что я крутая. Было одновременно удивительно и приятно. Помню, что офигела, когда мне написал Гришаня — я этого не ожидала. Как и когда Яникс написал.
«Сперва мне было весело, потом все перешло грань»
— В прошлом году ты столкнулась с волной травли из-за внешности. Как сейчас вспоминаешь тот период?
— Это был ******* [кошмар]. Сначала не понимала, что происходит, когда стала видеть комменты про «жирную». Были смешанные чувства. Думала, ну и ладно. Но потом это начало переходить границы. В медиаполе были ларпы, которые форсили эту штуку, а на этом фоне все захотят ****** [задеть] человека. Когда ты хочешь не столько кого-то оскорбить, сколько присоединиться к стаду, где нет своего мнения. Сперва мне было весело, потом это перешло грань.
Мой номер телефона постоянно сливали, люди начинали названивать в два часа ночи и до пяти утра писали бред. Было стремно выходить на улицу из-за агрессии людей. На тот момент я еще была в околоапатичном периоде и было много комплексов.
Это сильно ударило психологически и морально, справилась с этим только спустя какое-то время — поняла: ну а что тут поделаешь? Смотрю на это как на жизненную подготовку. Сейчас все чилл, не переживаю на этот счет, больше угораю. Я же знаю, что я если даже и буду жирной, зато талантливой.
— Как это на музыке отразилось?
— Меня подпитало. Я видела все говнище — и хотела на этом фоне сделать альбом еще более ******** [классным], выйти в сторис на релиз и как бы сказать: «***** [все равно], жирная-нежирная, посмотрите, как я могу». Так и получилось.
— Я воспринял строчку «Даже если во мне плюс 3 кг, я его заведу» как ответ на буллинг.
— Возможно, так и есть. Но тогда это не было осознанным ответом. Я быстро вспыхиваю и так же быстро остываю. В моменте эту строчку записывала в прикол, а не как ответ на травлю в интернете.
— Что бы ты посоветовала человеку, который столкнулся с травлей?
— Об этом нужно говорить. Если ты подросток — обязательно с родителями. И проговаривать границы с друзьями, чтобы вы не переходили грани друг друга. А если речь про инфополе, стараться не углубляться. К сожалению, в интернете постоянно будут что-то говорить, что бы ты ни делала. Злые люди всегда найдутся. Нужно понимать, что это все чушь, ты крутой чувак, и у тебя все получится.
— Самое смешное, что тебе писали в директ?
— Вот история про свидание за 250 тысяч, я на «Вписке» ее рассказывала. И это было не в прикол, он прямо такой: «Давайте я сейчас закину на карту, тоси-боси». Я люблю смотреть, что пишут мои фанчики. Там бывает забавное: я то преподавала, то на заводе работала, то грумила собак. Сижу и думаю: «Откуда вы это берете?» Еще забавнее, когда они начинают воевать друг с другом из-за неправильных теорий.
— Видел тикток с теорией заговора о том, что встречаетесь с Васей.
— Я угорала с этого! Оставила под тиктоком коммент: «Как она узнала об этом?» Скидывала ему, он тоже смеялся.
— Твой любимый панчлайн в рэпе?
— Их много, пусть будет от Nemzzz: «I put the I in lit».
* Instagram принадлежит Meta, признанной в России экстремистской организацией, ее деятельность в стране запрещена.