— Ты бывший участник Versus. Это мешало или помогало при работе? Ведь ты не был таким участником событий касательно других жанров, которые затронул в книге.
— Было трудно абстрагироваться от личных воспоминаний и впечатлений. Я включил их в книгу, но надеюсь, глава про батл-рэп не будет восприниматься чересчур субъективно. Зато опыт хип-хоп-туризма позволяет мне лучше понимать логику русского рэпера. Я знаю его повадки, выявляю характерные черты. Чтобы поймать русского рэпера, нужно думать как русский рэпер.
— А насколько знакомства с рэперами влияли на текст?
— По-разному. Знакомство с Оксимироном* и Хаски однозначно помогло лучше понять их творчество. Может быть, не саму музыку, но их отношение к музыке и коллегам по цеху. Когда меня познакомили с Хаски в 2019 году, меня впечатлили его порядочность, открытость к собеседнику, здоровый альтруизм. Он продолжал ездить на метро в Москве, мы пару раз встречались в подземке. А еще Хаски тогда не пользовался смартфоном. Интересные штрихи к портрету артиста, как по мне.
Дружба с Андреем из группы «Дурной вкус» помогла мне узнать историю написания песни «Пластинки» и включить ее в книгу. Забавно, что изначально песня собрала с десяток лайков, хитом не стала. Непростая и долгая история у ее успеха.
Есть покойники, которых я почти не знал. Но они успели оставить о себе очень светлое впечатление при личном знакомстве: Саша Скул и Андрей Грицков (Эхопрокуренныхподъездов). Про них действительно можно было написать либо хорошо, либо никак.
— Многие утверждают, что десятые — самое богатое время в истории популярной музыки России. Ты согласен с этим?
— Есть шутка, что климатологи заинтересованы в глобальном потеплении, иначе их профессия потеряет смысл. Когда ты написал книгу про целое десятилетие в истории музыки в России, уже трудно признать, что было что-то круче него. Тем более что десятые — эпоха, в которой ты жил и где прошла твоя юность.
— Ладно, представь, что наша профессия потеряла смысл.
— Положа руку на сердце, я скажу, что в другие времена у нас бывали песни и получше. Но лучшие возможности как для индустрии, так и слушателей были именно в десятые. По количеству интересных сюжетов и переплетений судеб эра десятых может встать в один ряд с эпохой перестройки.
— Сейчас, возможно, потеряет смысл не профессия, но моя экспертность. Но я же прав, что твоя книга об истории российской музыки десятых — это первая летопись всей музыки за определенный отрезок, а не история отдельного жанра?
— Есть классическая книга Кушнира «100 магнитоальбомов советского рока» — это история восьмидесятых с акцентом на русском роке и его лоре, за некоторыми исключениями. «Песни в пустоту» Зинина и Горбачева** сосредоточена также на целом десятилетии — это девяностые, но с прицелом на андеграундную сцену. Я старался рассказать о музыке десятых, сбив прицел: охватить вообще все основные жанры и явления. Но все равно поставил для себя рамки: только песенная музыка, только на русском языке, преимущественно из России.
— Вот именно сбитый прицел, мне кажется, и делает уникальной «Это было в России». Что позволило именно десятым стать первым десятилетием, годным для подобного нарратива?
— В прошлом было больше размежевания, жанрового, тусовочного, субкультурного. В книге я назвал это «Великое разделение» применительно к нулевым. А в десятые все жанры и персонажи существовали в едином инфополе, благодаря интернету и соцсетям. Юрий Хованский пел с Дмитрием Маликовым песню про маму, Филипп Киркоров и Николай Басков «извинялись» за клип «Ibiza», пародируя Канье Уэста и Лил Пампа. Каждое десятилетие жанры развиваются параллельно, периодически влияя друг на друга, но именно в десятые таких пересечений больше. По схожему методу я строю курсы на «Правом полушарии интроверта». В формате видео последовательно рассказывал историю многих десятилетий — от шестидесятых до десятых. Моим зрителям такой подход уже знаком.
— Критики считают, что если бы не появление стримингов, то десятые в России были бы менее яркими. Ты согласен с этим?
— Адекватно оценить их роль получится спустя время. В моменте казалось, что они изменили жизнь слушателя к лучшему: дали удобный сервис. Музыкант в России стал больше зарабатывать с продаж — или вообще стал зарабатывать с них. Конкретно для второй половины десятых появление стриминга было очень важным событием. А подписание компанией VK договоров с тремя мейджор-лейблами в 2017-м в моей книге и вовсе интерпретируется как подлинная «историческая *****» в противовес нашумевшему, но не такому влиятельному батлу Славы и Мирона.
— Через всю книгу встречаются имена Оксимирона и Монеточки***. Случайно ли они стали протагонистами книги? И почему именно они?
— Так точно не задумывалось изначально. Видимо, они очень важны. Навскидку, потому что отражают суть нового слушателя десятых. На них нужно смотреть не строго музыкально, а социокультурно. А важнее всех в этом отношении Face**** — и это то неожиданное открытие, которое я сделал, пока писал книгу. Он реально в каком-то смысле человек-Россия.
— В каком?
— Face был типичным провинциальным тинейджером путинской эпохи. Тем самым, тусующемся возле ТЦ и «Мака» в одежде с AliExpress с банкой энергетика. С очень проблемной семьей. Ты одновременно видишь в нем и звезду, и «парня с нашего фуд-корта». Каждый из нас мог бы стать Face — при виде настоящей звезды должно появляться подобное чувство.
— Почему у десятых есть главные герои от рэпа и поп-музыки, но нет от гитарной? И кто бы им мог быть?
— Думаю, Кирилла Бледного («Пошлая Молли») вполне обоснованно можно назвать героем гитарной музыки десятых. И с точки зрения того, как я пишу о нем в книге, и вообще. Героем с противоположного полюса будет Константин Ступин — интернет-фрик и предельно трагический персонаж. Из русского постпанка и инди тяжело выхватить какое-то конкретное лицо. Шнуров занимает прилично места в тексте, хотя его творчество приятнее связывать с нулевыми. Выходит, он и для десятых придумал несколько запоминающихся рекламных слоганов.
— В книге ты пишешь о реанимации наследия Летова в десятые. Можно ли сказать, что он и есть тот самый главный гитарный герой десятых?
— Он главный мертвый герой, которого переоткрыли, расслушали, растащили на мемы. Их двое таких — он и Виктор Робертович Цой. Кстати, десятые начинались с жесткого хейта в адрес Цоя, сейчас этого уже никто не помнит. Я рассказываю об этом в одной из глав.
— Чем вызван этот пиетет?
— Летову помогли интернет и временная дистанция. В восьмидесятые он дотошно фиксировал себя и свою тусовку на пленку, называл себя архивариусом. Очень развернуто отвечал на вопросы поклонников на сайте группы в нулевые. Вообще, великого человека выдает интервью. Если у музыканта или кинорежиссера интересно читать интервью, то он для меня представляет высшую ценность, даже при отдельных творческих неудачах. Поэтому я люблю Егора Летова, Леху Никонова, Мэрилина Мэнсона, Алексея Германа и Жан-Пьера Мельвиля. Летов идеально вписался в эру интернета и мемов. Его стало удобно изучать.
Выражаясь терминами вульгарного маркетинга, Летов «хорошо упакован». Люди ценят его не только за сильные песни, но и за его высказывания, за манеру говорить, за смешной внешний вид, за страшную судьбу. Это был дико интересный человек с большим количеством идей. Потомки погружаются в лор сибпанка и «Гражданской обороны», в мифологию его творчества и жизни. Почитайте новую книжку Александра Горбачева — «Он увидел солнце», — поймете, о чем я.
— Кто из героев десятых может, по ощущениям, пережить свое земное существование?
— Представь, что в 1995 году кто-то сказал: спустя 15 лет красно-коричневый маргинал Летов будет любимым певцом либеральной интеллигенции, а все молодые группы будут звучать как «Кино». Этот человек оказался бы пророком. Я не претендую на такое звание. Но по иронии судьбы это будут такие же разные артисты, как Цой и Летов. Знаешь, типа Элджей и Саша Скул.
— Занятно, что таким всеобщим героем так и не стал БГ*****. А его между тем много у того же Мирона — у Коли Редькина про это есть интересное видео.
— БГ — это идеальный pow в лоре русского рока. Историю жанра в восьмидесятые справедливо можно изучать как историю группы «Аквариум» и всего, что происходило рядом. В моей книге как раз что-то похожее происходит с Оксимироном. Даже когда он абсолютно не интересен как музыкант, в его судьбе отражается эпоха, через него удобно смотреть на все происходящее. Если спустя 20 лет Мирон продолжит оставаться таким же удобным pow — это моя большая авторская удача.
— В десятых мы выяснили, что «эпоха „Мумий Тролля“ и Земфиры****** закончилась». А кто пережил десятые как влиятельный артист и почему?
— Смотря что вкладывать в слово «пережил». Когда я увидел, как Лагутенко поет с тиктокером Даней Милохиным, понял, что Илья Игоревич нас с тобой еще переживет.
— Дай бог. Но он все же перестал быть артистом, который задает тенденции. А я говорю скорее об артисте, который продолжил задавать тренды в той или иной степени.
— Тогда я бы называл Пашу Техника, Хаски, но в первую очередь — Славу КПСС. Это три артиста десятых (Техник — даже нулевых), сохранивших и умноживших влияние.
— Мы знаем великие рэп-альбомы десятых. А какие альбомы в целом ты бы назвал главными за ту декаду?
— Ивана Дорна «Co’n’dorn», Скриптонита «Дом с нормальными явлениями», Луны «Маг-ни-ты», «Мальбэка» и Сюзанны «Новое искусство» — этапные альбомы для всей поп-музыки на русском языке. «Downshifting» Муджуса ключевой для русского инди, при всех недостатках. Mnogoznaal «Иферус», Pharaoh «Phosphor», его же и Boulevard Depo «Плакшери» — лучшие рэп-релизы артистов YungRussia.
Yanix «Шоу улиц гетто 2», Yung Trappa «Jesse Pinkman 2» и Jillzay «718 Jungle» были нишевыми, когда вышли, но издалека кажутся влиятельными для всей трэп-школы. Ilwt «За всю хурму!», «Кровостока» «Студень», «Каспийского груза» «Сторона А/Сторона Б», «ЛСП» «Tragic City», «Уроборос» того же Скриптонита — лучшие рэп-сторителлинги.
«Пути неисповедимы» Face — пример плохого альбома с невероятно интересной историей создания. А «Magic City» «ЛСП», «Уроборос» Скриптонита и «Любимые песни (воображаемых) людей» Хаски — лучшие рэп-альбомы в целом. Дебютник «Пошлой Молли» — один из главных гитарных альбомов десятилетия, как бы это ни звучало. Были альбомы, из которых выросли целые поджанры, но они оказались в тени собственных последователей — такова судьба дебютников «Утра» и «Городка чекистов». На удивление именно альбомы в десятых было интересно слушать у старого поколения русскоязычного рока: «Ляписа Трубецкого» «Веселые картинки», Земфиры «Жить в твоей голове», БГ «Соль», предсмертную рок-оперу Горшка «Тоdd». Был вообще уникальный релиз — «Русский подорожник» от «25/17». Это альбом русского рока по своему пафосу, но сделанный полностью на рэп-движке, с постмодернистскими приколами. Может быть, я займусь и составлю список лучших альбомов десятых. Говорят, все любят списки.
— Нулевые прошли под вывеской «Афиши»: «как скажем, так и будет». Какова роль институций в десятых?
— Их влияние уменьшилось, но никуда не делось. Первый хайп Монеточка получила чуть ли не в «нижнем интернете», но легитимизировали ее привычные медиа. «Певица, которую ждали». А вот интересных сайтов и пабликов стало больше. Некоторые типа «Под корень» или «Лукошко российского глубокомыслия» было читать интереснее, чем большие СМИ.
— Тем не менее были и новые медиа, как тот же «Вечерний Ургант». Это был просто эрзац late night show или какая-то уникальная история?
— Что-то посередине. По формату Ургант не придумал чего-то особенного. В этом плане ютуб-шоу типа «Вписки» или Big Russian Boss Show были гораздо оригинальнее. Но все-таки харизма Урганта как ведущего, приглашенные в студию звезды и инди-артисты — вот что заставляло людей смотреть «ВУ». На американское late night show не пришла бы Монеточка, а в эфир «Урганта» она попала.
— Можно ли сказать, что русская музыка в десятых прошла из условной точки «а» в точку «б»?
— В книге множество подобных сюжетов. В начале десятых инди-группы пели по-английски. В конце десятилетия все пели на русском. В начале десятилетия рэперы читали о том, что у них нет денег, но им и не надо. В конце декады пели о том, как их много. Рэп-гедонисты приходили на смену бессребреникам, как когда-то иосифляне побеждали нестяжателей.
Музыки в целом стало больше, музыканты стали получать больше доходов с продаж, интернет-самородки получили равный, если не бо́льший, шанс на успех в сравнении с продукцией больших лейблов и продюсерских центров.
— Если подбирать качество к каждому десятилетию, чем была музыка десятых?
— Музыка юности или молодости. Само слово «юность» неспроста превратилось в клише именно в десятых: на улицах стало гораздо больше молодых, подросло поколение, выросшее в первое относительно сытое постсоветское время. Было много звезд-подростков, максимализма и сексуальной озабоченности. Но еще было очень много Yung в хип-хопе — от Lean до Russia. Музыка стала менее консервативной. В контексте русской культуры это выразилось в том, как много было ярких фриков и провокаторов, как легко в тексты поп-песен попали мат и запрещенные вещества (осуждаем), как никого еще не ограничивала цензура.
— Это демографический рост? Или с чем связан такой всплеск молодых?
— Да, демографическая ситуация повлияла на это. Артем Серцелев Бурцев любит вспоминать, как на постпанк-концерты в Москве в конце нулевых приходило по 15 человек и это считалось неплохим результатом. А потом подросли те, кто родился в поздние девяностые и ранние нулевые, и повсюду стало побольше молодежи. Но еще у молодости как явления появилось крутое промо: модные бренды и их китайские подделки, соцсети и интернет-инфраструктура, которая позволила молодым людям с разных концов страны находить друг друга, общаться по интересам, устраивать концерты и гастроли в обход привычных структур. До десятых такое крю, как YungRussia, просто не сложилось бы по технологическим причинам.
— Твоя книга лично мне любопытна еще тем, что это история не только музыки десятых, но и музыкальной критики тех лет. Какое место критика занимала в десятых?
— Большинству артистов было плевать на критику, но заметное меньшинство она держала в тонусе. Большинству слушателей было плевать на критику, но заметному меньшинству она все объяснила. Были программные и пророческие статьи вроде «Цоева ковчега» Андрея Бухарина. Были очень авантюрные, но яркие рецензии Александра Горбачева, искавшего тот самый бриллиант среди сотен инди-камушков начала десятых. Был и ты с непростой историей отношений с группой Shortparis или Даня Порнорэп, которого Оксимирон провозгласил собственной совестью. Еще был такой чувак из «нижнего интернета» — Ева Масонова. Вот он не считался каким-то журналистом или критиком в привычном смысле слова, но и его заметки на стене VK я читал с огромным удовольствием! Сейчас я уже не могу найти эти тексты, но наизусть запомнил тейк о том, что «семантический образ девки-пули Фараона был богаче девочки-****** Оксимирона». Вот критика, которую мы потеряли.
— Мы на экваторе двадцатых. Что за пять лет изменилось в сравнении с десятыми?
— Движок остался прежним, а вот сюжет изменился радикально. По сути, мы все еще пожинаем плоды завоеваний десятых с их стриминговыми сервисами, развитой музыкальной индустрией, телеграм-каналами и ютуб-шоу. Теперь же артисты цензурят свое творчество, часть героев десятых получила иноагентский статус, многие уехали.
— В этом контексте двадцатые все чаще называют «темными». А как бы ты описал десятые?
— Русские, хайповые, виртуальные.
* Оксимирон (Мирон Федоров) признан иноагентом Минюстом РФ.
** Александр Горбачев признан иноагентом Минюстом РФ.
*** Монеточка (Елизавета Гырдымова) признана иноагентом Минюстом РФ.
**** Face (Иван Дремин) признан иноагентом Минюстом РФ.
***** Борис Гребенщиков признан иноагентом Минюстом РФ.
****** Земфира Рамазанова признана иноагентом Минюстом РФ.