Не взлетим, так поплаваем по арт-каналу: каким мы запомним «Архстояние» 2026 года

Кураторская программа «Архстояния» из года в год реагирует на перемены в архитектуре, стране и мире. В наше непростое время продюсеры подошли к вопросу, как обычно, остроумно. «Маршрут перестроен» — фраза, знакомая каждому водителю. В 2026 году эти слова стали официальной темой «Архстояния». Когда путь непредсказуем, а жизнь меняется на ходу, приходится то и дело импровизировать — и импровизировать много. Так неизвестность становится мощнейшим творческим стимулом.

На «Архстоянии-2026» мне удалось взглянуть на самые неожиданные арт-объекты, прихлопнуть несколько десятков комаров, а также пообщаться с создателями легендарного фестиваля и его художниками.

«В этом году акцент программной части сделан на вовлечении и соучастии: все объекты могли пригласить в соавторство 8500 человек. Для нас было важно, чтобы у людей не возникло ощущения тотального спектакля, где они только зрители, а не полноценные участники. Это существенное отличие от предыдущего фестиваля: там мы показывали готовые достижения архитектурной мысли.

Аудитория и время меняются. Маршрут мы перестроили в ту сторону, которая нужна. Мне кажется, мы нащупали рецепт нашего успеха: такого ощущения счастья и присутствия у людей, такого количества контента, сделанного ими самостоятельно, мы раньше не видели. Фестиваль посетили порядка 9000 человек — в полтора раза больше, чем в прошлом году».

Арт-обьект был призван «отправить в космос» послания посетителей фестиваля. На протяжении двух дней возле металлической конструкции с нанизанными на нее сотнями стеклянных бутылок скапливалась очередь энтузиастов — не только поделиться идеями с космосом, но и загадать желание, поместив записку в бутылку. Кому не хватило свободного места для послания, те пытались залезть на самый верх (с переменным успехом).

Двухдневная акция завершилась внушительным фейерверком, имитирующим запуск ракеты, — и отправкой посланий во Вселенную. Для архитектора Алексея Ильина тема космоса — одна из центральных в его практике.

«Проект мы сделали с моей супругой Ульяной Карповой. Нам понравилась сама тема: с одной стороны, абстрактная, с другой — довольно интересная, потому что пути можно по-разному трактовать. Тема послания в бутылке показалась занятной: объект камерный, внутрь должен был заходить один человек.

Потом появилась связь с Версалем, Сеной и Людовиками, а башня стала „Эльфовой“: моя дочь до пяти лет была уверена, что она именно „эльфовая“. Возникла тема ракеты: раз это послание, его надо запустить в космос.

Космическими темами мы много занимаемся: тема неопланетарного стиля красной линией проходит в нашем проектировании.

Я удивился, что люди участвовали в этой истории с таким удовольствием. Бумажки разошлись за час, карандаши растащили буквально за два часа. Люди спрашивали, улетит она действительно или не улетит, некоторые всерьез думали, что улетит. Мне казалось, это довольно тривиальная тема, а в конце концов не осталось ни одной свободной бутылки».

Объект «Крепость» — это коллаборация архитектурного бюро «Остоженка» с сервисом «Циан».

Украшенная деревцами многоярусная структура из бетонных индустриальных колец — убедительный пример торжества искусства над любыми вызовами жизни, какими бы они ни были.

Понятие перестроенного маршрута можно трактовать среди прочего и как метафору обстоятельств непреодолимой силы. Либо торжества человека над ними.

Инсталляция «Остоженки» построена по эскизам недавно скончавшегося партнера бюро Валерия Каняшина. Смерть автора изначально могла поставить крест на концепции. Но преданность коллег, их воля, память и творческая энергия оказались сильнее. Арт-объект стал одним из хедлайнеров фестиваля и, скорее всего, войдет в золотую коллекцию «Никола-Ленивца», оставшись тут навсегда.

«Больше всего нас воодушевляла возможность довести до реализации эскиз-идею нашего соратника и учителя Валерия Каняшина, одного из основателей архитектурного бюро „Остоженка“. Изначально это была идея арт-дома, выраженная в виде эскиза.

Основных элементов три: бетонные коллекторные кольца, деревянные бревна и живые деревья. Это три столпа формирования среды обитания человека: встреча антропогенного и природного, технологии и традиции. Трехчастность проявляется и в трех уровнях колец разных пропорций, как и любой архитектурный объект, который стоит на земле, но обращен к небесам.

Валера умер, и команда архитекторов создавала инсталляцию как символ памяти и дань уважения его таланту. На фестивале объект начал служить ориентиром на местности, местом общения и танцев. Издалека он выглядит достаточно плотным объемом, а внутри просторный и светлый, с широкими проемами и постоянным визуальным контактом с окружающим ландшафтом.

Круглые стены проявили акустический эффект полного отсутствия эха и снижения внешнего шума. Ночная синяя подсветка подчеркивала идею технологичности посреди трав версальского поля, под лунным светом».

Работа Виктории Чернышовой, пожалуй, самая буквальная трактовка заданной кураторами темы о маршруте. Будучи оммажем великой паре художников Христо и Жанне-Клод, многометровая эфемерная призрачная дорога — переработка прошлогодней инсталляции куратора Василия Бычкова, аллеи огромных белых обелисков. От обелисков остались лишь каркасы, между которыми натянули десятки, если не сотни белых полупрозрачных высоких занавесов из легкой ткани.

Результат оставил впечатление таинственного тумана из фильма ужасов.

«То подвешенное состояние, которое сейчас многие испытывают, мне захотелось перевести в нечто физическое. „Персональный лимб“ — это пространство застывшего времени и пограничного состояния: старое движение прекратилось, а новое еще не началось. Здесь нет новостей и стрессов, можно замедлиться, побыть самим собой и прислушаться к себе. Через слои тюля люди растворяются, как пережитые или непережитые эмоции и отголоски событий. Мне хотелось визуализировать это состояние, чтобы его было проще пройти; для меня самой это тоже стало терапией».

Помните шумные споры несколько лет назад вокруг квадроберов — людей, подражающих животным? На «Архстоянии» субкультура получила смешную аналогию в виде сентиментального перформанса.

Глядя на птиц, мы редко размышляем о том, что перемещаются они не просто по воздуху, но по четко выверенным траекториям. Роман Сакин предложил участникам повторить маршруты птичьего полета и проложил их траектории по земле. Ощущение немного напомнило полеты во сне, правда, тут взлететь не удалось. Но я хотя бы попытался.

«Архстояние» регулярно играет на контрасте дикой русской природы и цивилизации большого города. Это касается и инсталляций, и посетителей: карнавальная толпа эстетов и рейверов из мегаполисов резко выделяется на фоне левитановских просторов.

Работа «Автономный рай» радикально подчеркивает контраст. Растения в прозрачных шарах-теплицах оказываются в стерильных пузырях посреди болотного хаоса, напоминая инопланетных существ, приземлившихся в чужеродный ландшафт. Ночью подсвеченные изнутри сферы преображаются и начинают походить на шаровые молнии.

Работа наглядно показала, что путь можно уверенно проложить откуда угодно и куда угодно. Прочертив ось посреди поля, авторы создали из сена подобие неоклассической аллеи XVIII века — с 77-метровым водным каналом, длинным сеновалом-лежбищем и скульптурами Виктории Чернышовой.

«Река Сена» стала главным ориентиром для встреч и посиделок большими компаниями. Ночью над нагревшейся за день водой поднимался густой пар, который превратился в самостоятельный элемент лазерного шоу. В темноте подсветка, проекции и электронные эффекты радикально меняют пространство: днем и вечером это словно два разных фестиваля.

«Вдохновляющим моментом для „Реки Сена“ была Ротонда Александра Бродского и история беспамятства: с 2010 года в „Никола-Ленивце“ существует зона „Версаль“, но сегодня это пространство уже почти не ассоциируется с французской ландшафтной школой. Ось проекта ориентирована на знаменитую Ротонду А, которая могла восприниматься и как центр, и как ось композиции.

Получившаяся работа объединила две концепции — „Версаль валит“ и „Реку Сена“. С расстояния 150–200 метров видишь сено и считываешь игру слов, а потом обнаруживаешь, что там действительно есть вода. Для многих появление посреди поля 77-метрового канала стало настоящим открытием.

Мы не ожидали массового паломничества к „Реке“, но люди отдыхали там вечерами и ночами, лежали сутками. Мы больше думали об эстетической и технической составляющей, а в итоге создали комфортное место для отдыха: ходить по „Николе“ сложно и утомительно».

«Аллею статуй Версальского парка решили выразить через фигуры Людовиков. Изначально Михаил Скворцов предлагал поставить римские цифры от одного до двенадцати, но в ходе обсуждения персонажи обрели форму. Я ориентировалась на античные статуи, способные передавать характер: Людовик сухой, молодой, распутный, гордый, могучий. Белые ткани отсылают к мраморным скульптурам Версаля и к тому, как их укрывают на зимовку, оставляя лишь образ. Намеренная неаккуратность — часть сельского искусства, фантазии о Версале, французской культуре и статуях. В этом есть юмор».

За последние несколько лет цифровые арт-объекты превратились из нишевого увлечения медиахудожников в серьезное фестивальное развлечение и новую форму массового искусства. Медиаарт уже вышел далеко за пределы элитных галерей и рейвов. Его технологии и наработки теперь активно применяются при оформлении городов. Достаточно вспомнить эпохальную выставку цифрового искусства «Город света» в 2024 году в «Зарядье» или столичную программу последних двух лет «Зима в Москве», превратившую парки и площади столицы в электронное шоу размером с целые районы.

Электронные инсталляции и перформансы постепенно завоевывают себе пространство и на «Архстоянии», тем более что природное окружение в разы усиливает их эффектность. Чем более дикая лужайка или лесок, тем внушительнее и «искусственнее» электронные арт-объекты. В этом году я бы отметил как минимум три работы.

Что может быть выразительнее огромного светящегося кольца, парящего в роще? Световая инсталляция излучает особый красный спектр, уникальным терапевтическим образом воздействующий на тело. Внутри кольца к деревьям подвешены гамаки, в которых было так уютно завернуться.

Городскому жителю (каких на фестивале абсолютное большинство) представилась возможность в буквальном смысле пообщаться с лесом. Причем жажда общения, согласно замыслу, исходит от самих деревьев. Реагируя на датчики, закрепленные на стволах, они оживают, отвечают на объятия и даже смеются от щекотки.

«Transmission» — монументальная интерактивная лазерная инсталляция от корифеев индустрии Dreamlaser. Арт-объект представляет собой массивную металлическую конструкцию, реагирующую на движения зрителей. В отличие от остальных, инсталляция не новая, а, наоборот, побывавшая в качестве хедлайнера на важнейших фестивалях медиаарта в России — нижегородском Intervals и казанском «НУР». В ночном лесу «Никола-Ленивца» работа получает дополнительную магию, превращая траву в психоделический монитор колоссальных размеров.

Когда я был совсем маленьким, я (если хотел покапризничать) требовал от родителей заведомо невозможного: пройти в две разные двери одновременно, сесть на потолок и получить луну с неба. Ну что ж, лучше поздно, чем никогда.

Романтически-сказочный проект Тишкова длится уже более 10 лет и представляет собой инсталляцию-перформанс в виде электрического светящегося полумесяца и фотохронику ее перемещений по разным городам, странам и континентам. На «Архстоянии» небесное светило установили на лодку, дрейфующую по ночному пруду.

Но по-настоящему трогает сам ритуал неторопливой доставки луны до места назначения : в сумерки художник, одетый в черное, торжественно провез светящийся полумесяц на тележке через всю территорию фестиваля.

Иногда будущее кажется настолько неопределенным, что горизонт планирования остается коротким. В такие времена особенно важна способность выдерживать перемены и искать новые пути. А также учиться постоянно изобретать новое и верить в возможность чуда. «Архстояние-2026», пожалуй, подает отличный пример таких талантов. Остается лишь надеяться, что «перестроенные маршруты» в жизни станут лучшим выбором из всех возможных.