Каким получился «Райский сад»
В темном-темном зале лежали красные-красные яблоки. Текст о важном выставочном проекте за пределами Москвы не хочется начинать как детскую страшилку. Но в выставочных залах музея действительно довольно темно, а красные плоды лежат прямо на витринах — с керамикой, вышивками, графикой.
Концепция райского сада, откуда были изгнаны Адам и Ева, есть во всех авраамических религиях (в исламе их называют Адам и Хавва). Поэтому в центре экспозиции вполне логично обнаруживается древо познания. Правда, тут оно перевернуто и свисает с потолка: организаторы позволили себе чуть похулиганить.
Кураторы «Райского сада» решили максимально исследовать тему садов в исламской культуре — как реальных, так и метафизических. Поэтому пространство экспозиции поделили на шесть тематических зон: «Междумирие», «Сад», «Духовность», «Любовь», «Телесность», «Смерть». К теме подошли не только максимально широко, но и концептуально. Так, в одном зале показывают видеоэссе о татарах, возделывавших собственные сады в советские годы, в другом выставлены старинные каменные надгробия с рисунками, а третий зал и вовсе пахнет сушеными травами: тему телесности разбирают через культуру знахарства.
«Любая выставка — это повод для того, чтобы новым взглядом посмотреть на уже знакомые музейные фонды. „Райский сад“ позволил создать уникальные пространственные комплексы. Наша гордость — зал „Магии“, посвященный огромному пласту оккультных наук. По-своему это тоже открытие, когда разрозненные предметы дают полную картину в сочетании с запахами, гербарием, перформативным рассказом целительницы, видеореконструкцией и вдохновляющей подсветкой».
Почему новая выставка — это важно
В последние несколько лет выставок, разбирающих культуру и искусство за рамками христианства, становится все больше. Например, с ноября 2025-го по весну 2026-го Музей Востока на ВДНХ показывал «Шедевры исламского искусства». Экспозиция пользовалась такой популярностью, что ее пришлось продлевать. Примерно в тоже время Эрмитаж выставлял искусство тибетского буддизма. Московский Пушкинский музей скоро также обратится к буддийской традиции: в августе как раз откроется новая выставка.
«Райский сад» для Татарстана — это не только возможность поработать с собственным культурным наследием, но и шанс посмотреть на него под другим углом. Национальный музей Республики Татарстан — институция консервативная. Если свернуть с выставки на основную экспозицию, обнаруживаются классические витрины с костями, посудой, украшениями, костюмами и каретой, некогда принадлежащей Екатерине II.
«Нам было важно показать именно в среде национального музея, что история — это не просто предметы за стеклом; она состоит из образов, запахов, размышлений, разговоров и тонких визуальных связей, пронизывающих человека с давних времен до настоящего времени. Мне как куратору было интересно проследить, как воображаемый и реальный сад становится невидимым кодом, повторяющимся у людей разных поколений, разного социального статуса, живущих в разных местах на протяжении столетий. Что это за клей? Безусловно, культура взгляда, образ мыслей, которые становятся основой внутреннего мира. Мне кажется, у нас получилось сделать выставку, в которой опыт зрителя и его переживания являются главным фокусом работы над экспозицией».
Создавая выставку, кураторы представляли человека, пришедшего в музей и погруженного в собственные мысли, воспоминания и эмоциональные переживания. Экспонаты, которые датируются периодом с XIII по XXI век, старались подать так, чтобы сократить дистанцию между музеем и человеком. «Зрителя сопровождают ольфакторные композиции, он может услышать документальные записи интервью, листать репринт книги», — говорит Полина.
Как создавалась экспозиция
Чтобы взрастить казанский «Райский сад», потребовались культурные институции из разных городов. За современное искусство отвечала Полина Ёж из петербургского Института исследования стрит-арта.
«Мы выбирали авторов, для которых райский сад и духовные размышления стали основой собственного художественного языка. Очень интересно было наблюдать, какие визуальные паттерны возникают у наших современников (большинству современных авторов выставки до сорока лет), как они рифмуются со старинными предметами из музейных фондов. Среди них оказались и концептуальные художницы Зульфия Илькаева и Рена Гасанова, и современные каллиграфы — экспрессивный минималист Эдуард Димасов и символист-исследователь Айзат Мингазов, — и другие авторы».
Исторические экспонаты достали из коллекции Национального музея Республики Татарстан, а также привезли из московского Музея Востока. Особенно поражают ювелирные украшения времен Золотой Орды. Можно взять лупу и рассмотреть узоры, чтобы удивиться, как в XIII–XIV веках людям удавалось создавать настолько тонко сделанные шедевры.
Впрочем, больше всего впечатляет арт-объект, созданный уже в XXI веке специально для этой выставки.
«Мы написали художнице бренда Measure Зайнаб Сайдулаевой, потому что видели ее коллекцию „Возделывающие персиковые сады“. Это бренд скромной моды, который на самом деле делает очень смелые концептуальные вещи. Оказалось, что тема рождает что-то новое, и получилась глубокая работа. Мы хотели создать женский образ обитательницы райского сада, но трио Зайнаб Сайдулаевой, Гаджи Гусейнова и Муслимат Багомедовой пошло дальше, и получилась световая инсталляция „Сокрытые шатрами“ из винтажного кружева, японского фарфора и шелка. Для меня это было настоящее откровение — о чистоте скрытого, хрупкости и невесомости ветра, о тонком, едва проступающем рисунке действительности, об ускользающей природе идеального».
Обходить выставку можно по-разному, но логичнее всего осмотр в зале, посвященном смерти. В центре экспозиции несколько старинных могильных плит, а на стене — рисунки Владимира Марковина. Советский археолог в середине XX века зафиксировал на бумаге десятки дагестанских надгробных памятников. Удивляют яркие цвета и богатые орнаменты: кажется, что в памятниках нет следа печали, а наоборот — это указатели в тот самый райский сад.
В том же зале висит снимок молодой художницы Зули Алиевой, которая сфотографировала старинное надгробие, поросшее мхом. Особенность работы в том, что плиту запечатлели вверх ногами. Полина Ёж рассказывает: во время монтажа это заметил только Альфрид Бустанов — профессиональный историк и специалист, умеющий читать старинную вязь. Письменность неоднократно менялась, из-за чего даже для потомков надписи на могильной плите стали чужим языком. По мнению Полины, снимок стал символом утраченной культуры. Но связь еще можно восстановить. Для этого и нужно разбивать подобные райские сады в музеях.
