Нефть и краска: чем живет арт-сцена стран Персидского залива

Флагманом в регионе стали Объединенные Арабские Эмираты. Еще с середины 2000-х правительство страны использует искусство как инструмент «мягкой силы», диверсификации экономики и изменения имиджа — от рая «на богатом» до серьезного игрока на мировом арт-рынке. За недолгий срок стране удалось создать два крупнейших арт-хаба: крупные музейные институции сконцентрированы в Абу-Даби, а динамичное актуальное искусство — в Дубае.

Открытый в 2017 году в Абу-Даби, на искусственном острове Саадият, филиал Лувра стал первым представительством международного музея в арабском мире. В прошлом году рядом появился настоящий архитектурный шедевр — Национальный музей шейха Зайеда, первого президента Объединенных Арабских Эмиратов, а в этом году должно состояться долгожданное открытие Музея Гуггенхайма. Ожидается, что это будет самый большой филиал нью-йоркского музея в мире. С прошлого года в ОАЭ также работает огромный иммерсивный музей цифрового искусства teamLab Phenomena Abu Dhabi, созданный совместно с японской арт-группой teamLab. Все экспонаты здесь — это инсталляции, использующие ветер, воду, песок, свет и музыку.

В Дубае современное искусство сконцентрировано в двух точках. Jameel Arts Centre — главный независимый некоммерческий центр актуального искусства в регионе, целенаправленно поддерживающий современных художников Ближнего Востока. В то время как коммерческое искусство собралось в квартале Alserkal Avenue, расположенном в промышленном районе на месте бывших складов. Первая галерея появилась здесь в 2008 году, а сейчас их уже более сорока.

Особое место на культурной карте страны занимает Шарджа, где с 1993 года проводится Биеннале современного искусства, ставшая со временем наиболее авторитетной в регионе. Там же расположен и первый специализированный художественный музей в заливе, собравший крупнейшую коллекцию современного искусства арабских художников.

Катар также начал масштабно поддерживать искусство в середине 2000-х годов. Инициаторами выступили представители правящей семьи и сестра эмира шейха Аль-Маясса, сделавшая превращение Дохи в мировой культурный центр одним из главных векторов развития страны.

В числе главных институций — Арабский музей современного искусства (Матхаф), в коллекции которого более 9000 произведений, и арт-центр Fire Station в здании пожарной части, завлекающий посетителей выставками-блокбастерами художников с мировым именем, от Казимира Малевича до Kaws.

В 2016 году Саудовская Аравия запустила стратегию Vision 2030, направленную на снижение зависимости экономики от энергоносителей. Одним из приоритетов реформ стало современное искусство, поэтому в текущий момент в стране происходит настоящий культурный бум.

Так же как и в Абу-Даби, в Джидде открылся гигантский музей цифрового искусства — teamLab Borderless Jeddah, — включающий более 50 интерактивных инсталляций. Стоит внимания крупный творческий комплекс Hayy Jameel, объединяющий выставочные площадки современного искусства и первый в стране независимый кинотеатр.

Прямо посреди пустыни в зимний период проходит масштабный фестиваль искусств AlUla Arts, во время которого древний оазис Аль-Ула превращается в арт-площадку. На фоне песка, камней и пальм возводятся впечатляющие инсталляции и устраивают перформансы. В планах властей — создание на этом месте (в долине Вади Аль-Фанн) крупнейшего в регионе музея современного искусства под открытым небом. Первые постоянные объекты откроются к 2028 году.

В отличие от соседей, Оман на государственном уровне современное искусство поддерживает не особо, отдавая предпочтение популяризации исторического наследия.

Самым технологичным и зрелищным музеем стал открытый в 2023 году Oman Across Ages Museum («Оман через века»), примечательный также своей архитектурой. Геометрия навеяна окружающими скалистыми каньонами и горами Хаджар. А экспозиция разделена на три части.

Галерея истории охватывает период от геологического зарождения Земли до 1970 года. Это и окаменелости возрастом до 800 млн лет, и украшения бронзового и железного веков, и исторические торговые документы, и стенды, посвященные сбору главного сокровища страны — ладана. Галерея Ренессанса освещает новую веху в истории Омана — модернизацию страны, начавшуюся в 1970 году при султане Кабусе. Здесь можно посмотреть королевскую коллекцию искусства, ознакомиться с национальной культурой и проследить процесс превращения заштатной экономики в одного из лидеров региона. Но главная фишка музея, безусловно, в интерактивной зоне, где собраны более пятидесяти высокотехнологичных инсталляций, например, виртуальные 3D-модели, прямо в воздухе воссоздающие первоначальный облик знаменитого древнего форта Бахла.

Хассан Шариф — ключевой художник Ближнего Востока, ставший отцом арабского концептуализма. Он родился в Дубае в 1951 году, когда еще не были открыты нефтяные месторождения и населенный пункт был захолустьем, жившим традиционным укладом. Хассан начал карьеру, работая карикатуристом в местной газете, затем переехал в Великобританию и учился в Школе искусств Байема Шоу (сейчас это одно из подразделений знаменитой Сент-Мартинс), что полностью перевернуло его сознание.

Шариф начал воспринимать искусство не как создание «красивых картин», а как непрерывный интеллектуальный процесс. Вернувшись на родину, художник продвигал прогрессивные идеи, однако понимания среди консервативного общества начала 1980-х не добился. Впрочем, это не остановило творца на пути реализации смелых замыслов.

Один из первых и самых радикальных перформансов Шарифа получил название «Прыжки» (1983). Художник монотонно прыгал на одном месте или перешагивал через камни перед камерой. Проект стал манифестом бессмысленного, но чистого действия, полностью отрицающего идею того, что искусство Эмиратов обязано быть декоративным или каллиграфическим.

Другой знаковый, но уже более зрелищный проект — «Тапочки и проволока» (1994/2009) — представляет хаотичную массу из сотен дешевых резиновых шлепанцев (самой популярной повседневной обуви в регионе), переплетенных грубой металлической проволокой. По задумке автора, в инсталляции сталкивается бытовая реальность обычного человека с агрессивным промышленным развитием городов.

Инсталляции «Словарь» и «Колонна из изображений», созданные незадолго до смерти художника, стали одними из ключевых его высказываний. Шариф создал грандиозные колонны и подвесные конструкции (высотой до 10 метров) из сотен страниц иллюстрированных англо-арабских словарей, журналов и вырезок, туго связанных хлопковыми канатами. Проект символизировал хаос и переизбыток информации в современном мире, а также попытку автора зафиксировать и упорядочить безумное медиапространство.

Пожалуй, самая известная художница родом с Ближнего Востока. Нешат родилась в 1957 году в весьма обеспеченной, прогрессивной и западно ориентированной семье. Отец, врач по профессии, поддерживал идеи феминизма, наставляя дочерей «быть индивидуальностью, брать на себя риск, учиться, увидеть мир». Ширин так и поступила: окончив факультет искусств в Калифорнийском университете, она строила карьеру на нью-йоркской арт-сцене. В течение десяти лет вместе с мужем Нешат развивала независимое пространство Storefront for Art and Architecture в районе Сохо. Посещение Ирана после Исламской революции в 1990 году стало для Ширин настолько серьезным потрясением, что, не в силах молчать, женщина начала собственную художественную практику.

«Женщины Аллаха» — первый проект Ширин Нешат, начатый в 1993 году и прославивший ее на весь мир. Это черно-белые портреты женщин в традиционных одеждах, открытые части тела которых (лицо, руки, ступни) испещрены текстами стихов иранских поэтесс. Так она пыталась передать четыре основных западных стереотипа о восточных женщинах: оружие, персидскую вязь, хиджаб и «покорный» взгляд.

Первый и единственный полнометражный игровой фильм Нешат — «Женщины без мужчин» — получил «Серебряного льва» на Венецианском кинофестивале в 2009 году. Картина повествует о государственном перевороте в Иране 1953 года через судьбы четырех героинь. В поисках спасения от политических катаклизмов, диктатуры и давления патриархата они создают своеобразную утопическую женскую коммуну.

Третьим прогремевшим на весь мир проектом Нешат стала смелая визуальная интерпретация классической оперы Джузеппе Верди «Аида». Постановка имела оглушительный успех на премьере на Зальцбургском фестивале в 2017 году, где дирижировал Риккардо Мути, а главную партию исполнила Анна Нетребко. В своей версии Нешат отказалась от привычной пышности декораций, оставив на сцене минималистичный белый куб. Также она по-иному расставила акценты: сфокусировалась на теме политики, тоталитаризма и религиозного фанатизма и вывела на первый план женские персонажи.

Дана Авартани родилась в 1987 году в портовом городе Джидда, через который пролегает путь паломников в Мекку. Художница получила образование в сфере современного искусства в Лондоне, а позже, почувствовав разрыв со своим культурным наследием, начала изучать традиционные ремесла. Она научилась вручную создавать пигменты из минералов, ткать шелк и рассчитывать геометрические узоры с помощью циркуля и линейки, как это делали средневековые мастера Ближнего Востока.

Одним из первых проектов, принесших художнице известность, стал перформанс «Я ушла и забыла тебя» (2017). Тогда она вручную выложила на полу старого заброшенного дома в Джидде сложнейшую мозаику из цветного песка и натуральных пигментов, а сразу после завершения работы взяла веник и полностью смела узор.

На прошлой Венецианской биеннале, в 2024 году, Дана Авартани представила проект «Приди, я исцелю твои раны. Позволь мне залечить твои сломанные кости», ставший одним из самых обсуждаемых объектов выставки в Арсенале. Многослойные ряды шелковых полотен — визуальный плач по историческим, религиозным и культурным объектам арабского мира, уничтоженным в ходе войн и терактов. Шелк был вручную соткан и окрашен в Индии по старинным традиционным технологиям с использованием специй и целебных трав, обладающих заживляющими свойствами. Ткань испещрена сотнями сквозных дыр, каждая из которых обозначает конкретный уничтоженный памятник архитектуры в Сирии, Йемене, Ливии, Ираке, секторе Газа и других местах. Авартани вручную заштопала каждую дыру, а оставшиеся грубые швы и стежки символизируют шрамы — как ментальные, так и физические, которые оставляет война на теле культуры и общества.

Дана Авартани представляет Саудовскую Аравию на 61-й Венецианской биеннале с персональным проектом «Да не высохнут твои слезы, плачущий над камнями». Название — прямая отсылка к строке классического арабского поэта Абу Нуваса, который критиковал людей, оплакивающих древние руины, а не живых людей. Художница концептуально спорит с поэтом, считая, что уничтожение памятников — это уничтожение памяти народа. Пол павильона покрыт тысячами глиняных плиток, воссоздающих реальные мозаики из синагог, мечетей, церквей и светских зданий Сирии, Ливана, Ирака и Палестины, пострадавших или полностью стертых с лица земли в ходе военных конфликтов. Под воздействием воздуха, влажности и шагов посетителей плитки начинают высыхать, трескаться и крошиться, наглядно демонстрируя, как хрупко культурное наследие и как легко его потерять.