«Искусство увлекаюсь с детства: мне были интересны альбомы известных художников, музеи, попытки перерисовать мировые шедевры. Несмотря на то что в итоге я выбрал музыкалку, рисовать не прекращал, а основой для развития стала насмотренность. Оказываясь в каждом новом городе, я первым делом иду в его главный художественный музей.
Оно дает объем, глубину, возможность видеть больше, чем просто внешний слой реальности. Это способ разговора с самим собой и с миром, который словами часто невозможен.
Я брал частные занятия живописи и сперва углубился в колористику. Из-за того что моя основная сфера — кино, было интересно понять, как человек реагирует на ту или иную палитру, контраст, сочетания. Далее уже пришли форма, символы и сюжеты.
В какой-то момент захотелось не только исследований и упражнений, но и личного результата. Так с акварели, гуаши и графики я перешел на масло. Для меня стало открытием, насколько оно живое и находится в диалоге с тобой. Ты соединяешься с материалом на каком-то почти интуитивном уровне. Тут уже важно не столько уметь, сколько не мешать. Не закрываться. Не контролировать все до конца.
Впервые мои работы были представлены галереей „Луч“ в январе этого года. Выставка под названием „Он/она“ была совместной с невероятно талантливой художницей Вероникой Козаченок. Мы исследовали полярность взглядов через инверсию, деконструирование и созидание формы. Наверное, именно в этот момент появилось ощущение ответственности. Когда работа выходит из мастерской и становится частью диалога с другими людьми, ты уже не можешь относиться к этому как к хобби. Это становится высказыванием. И ты начинаешь думать не только о процессе, но и о том, зачем это делаешь.
Сейчас я стараюсь быть внутри контекста современного искусства, но не растворяться в нем. Для меня важно не столько следить, сколько чувствовать, куда движется язык, какие темы начинают звучать, где появляется честность, а где — конъюнктура.
На выставках и ярмарках современного искусства я бываю регулярно, особенно если есть ощущение, что может случиться живой разговор. Самое ценное — это не сами объекты, а энергия, стоящая за ними, когда смотришь на работу и понимаешь, что человек что-то действительно прожил, а не просто воспроизвел форму. Еще интересны пересечения, когда художники, кино, музыка и театр начинают говорить на одном языке. В этом месте, как мне кажется, и рождается что-то по-настоящему современное».
«В Пушкинский музей и Третьяковку я впервые попала только в восемнадцать лет. Примерно тогда же узнала про Энди Уорхола и поп-арт. Влюбилась в этот мир настолько, что начала писать про искусство профессионально: была редактором отделов культуры в разных изданиях, а потом стала коллекционером, и наши отношения с искусством вышли на новый уровень.
Думала, что порог входа очень высокий: казалось, что, если ты не Третьяков, Морозов или Костаки, делать в мире изящного тебе нечего. Это не так: каждый, если захочет, может стать коллекционером.
Сейчас |catalog| — одна из сильнейших точек на карте современного искусства России, поэтому планирую изучить ее от и до.
Я пополняю коллекцию, руководствуясь сердцем. Но иногда полезно прикинуть, как будет развиваться творческая траектория художника, куда он вырулит дальше, поиграть в футуролога.
Если вы ничего не понимаете в современном искусстве, то рекомендую врубить любопытство, задавать вопросы и искать на них ответы. Сейчас столько источников информации и столько ответов на фразу „Да я тоже так могу“. Нет, не можете».
«Искусство было рядом со мной с раннего детства, но не в формате „сейчас я буду этим заниматься“ — скорее как среда и способ смотреть на мир. Осознанный интерес пришел позже — через моду, работу с образами, попытку понять, как в принципе работает визуальный язык. В какой-то момент ты начинаешь задавать больше вопросов. И вот с этого момента, наверное, начинается более личное отношение к искусству.
Решения „хочу стать коллекционером“ я не принимала — скорее это история, которая сложилась сама. Купила свою первую работу на благотворительном аукционе, потом у друзей вторую и в какой-то момент поняла, что между ними возникает диалог. И что, по сути, я уже собираю.
В моем собрании есть работы современных художников, с которыми возникает личная связь, даже дружба. Мне важно ощущение, что объект остается с тобой, что ты к нему возвращаешься. Я не строю коллекцию как стратегию или инвестицию, хотя, конечно, понимаю этот аспект. Покупка искусства для меня сегодня это интуитивный процесс. Иногда долго присматриваешься к себе, к художнику, а порой решение приходит мгновенно. И в том и в другом случае это всегда про отклик.
Мне интересны не только сами работы, но и контекст. На ярмарке |catalog| я бы, наверное, смотрела не столько по списку, сколько позволила бы себе двигаться интуитивно. Иногда самые важные встречи происходят вне маршрута.
Современное искусство не обязательно понимать в академическом смысле — сначала его важно почувствовать. Если есть реакция, даже раздражение, то это уже начало диалога. Я бы посоветовала дать себе право не знать и не разбираться сразу. Сначала смотреть, потом читать, потом снова смотреть. Постепенно складывается собственная оптика, которая гораздо важнее любого внешнего объяснения».
«Искусство окружало меня с раннего детства. Мой дедушка Сергей Федорович Бондарчук любил писать картины, рисовать, стругать из дерева — создавать что-то любыми средства, а мне нравилось за этим наблюдать. Он мог проснуться раньше всех в доме и за утро создать натюрморт. Мама коллекционировала определенных художников. Так что искусство играло важную роль в семье.
Родители сдали меня в художественную школу, поскольку, что называется, мальчик рисовал и любил это дело. В дальнейшем изобразительное искусство преследовало меня постоянно — так или иначе я всегда им занимался. Лет в шестнадцать в голове появились идеи каких-то композиций, визуала, которого хотелось достичь. Тогда осознал, что мне элементарно не хватает навыков и надо подходить к делу более серьезно. Нашел себе мастера — жил и учился у него длительное время, получал знания, которые касались прикладного ремесла.
У меня прошло несколько выставок за границей. Впервые столкнулся с таким эффектом, когда художник, то есть я, закладывал в произведение какой-то один смысл или идею, а вереница людей, увидевшая итог этой деятельности, вдруг выдает совершенно уникальные, удивительные и интересные точки зрения, о которых ты никогда не думал. Порой они с тобой соприкасаются и отзываются, а иногда совсем не отзываются. Интересный опыт, который обогащает. С другой стороны, если изначально создаешь искусство не для публики, то даже просто показывать работы кому-то — это очень интимный момент.
Моя жена находится в глубочайшем взаимодействии с миром современного искусства, чему я очень рад. Алина — владелица галереи A-s-t-r-a и сооснователь ярмарки |catalog|. С тех пор как она решила посвятить себя этой отрасли профессионально, я тоже глубоко интегрировался в современное российское искусство. Посещаю почти все ярмарки и мероприятия.
Ко многим вещам отношусь сложно. Редко бывает, чтобы какая-то работа мне искренне сильно понравилась. Наверное, как и в любой другой среде, чем лучше насмотренность, чем больше времени отдаешь предмету и глубже его изучаешь, тем реже что-то сразу отзывается в душе. При этом ты можешь понимать, насколько увиденное оригинально, удивительно и невероятно, и уже сам этот факт восторгает. Такое со мной случается часто.
Мне нравится находиться в этом мире, нравятся смыслы и как они передаются через визуальное искусство.
Ведь как только что-то начинает повторяться, это уже не так интересно. Все старое искусство мы плюс-минус знаем, и оно говорит о прошлом. Современное искусство говорит о сегодняшнем дне и о будущем, поэтому оно меня так влечет. Коллекционером себя не назову, а вот восторженным наблюдателем — точно».
Ярмарка современного искусства |catalog| проходит в ЖК «Золотой» с 17 по 19 апреля.