Че Гевара, Обама, Лиля Брик: 11 плакатов, изменивших мир

Когда мы говорим «плакат», речь часто идет о рекламных постерах для фильмов или спектаклей. Поэтому логично, что их появление стало возможным благодаря изобретению драматурга. Баварец Алоис Зенефельдер в XVIII веке изобрел метод литографической печати, чтобы создавать афиши для собственных пьес. Прошло сто лет — и литография стала сложнее: последователи Зенефельдера научились делать печать многоцветной, а паровые прессы и изобретение офсетной литографии помогли упростить производство, увеличить тиражи и в итоге снизить себестоимость.

В ранг искусства это ремесло возвели организаторы парижских кабаре. Первое из них открыл Родольф Сали, развлекавший подвыпившую публику спектаклями, поэзией и музыкой. Среди посетителей «Черного кота» был весь свет французского искусства — от Анри де Тулуз-Лотрека до дизайнера Теофиль-Александра Стейнлена. Последний  подкармливал множество монмартрских котов и любил рисовать этих животных. Стейнлен стал делать для кабаре афиши, в том числе и легендарный плакат со взъерошенным котом, ставшим символом этой парижской эпохи, диким, но симпатичным. 

Под Рождество 1894 года все именитые парижские художники были заняты, а Саре Бернар — главной звезде французской сцены, — как назло, срочно понадобился плакат для объявления о продления спектакля «Жисмонда» в Театре Возрождения. Пришлось обратиться к не слишком известному чешскому эмигранту, Альфонсу Мухе, который перебивался иллюстрациями для журналов.

Результат оказался феноменальным: Муха изобразил Бернар в полный рост в мозаичной арке — не как актрису на афише, а как святую на иконе. По легенде, 1 января плакатов на стенах не осталось: восторженные парижане срывали их со стен и уносили домой. На радостях Бернар подписала с Мухой шестилетний контракт и специально откладывала часть тиража каждого нового плаката для коллекционеров. А иногда Муха вдохновлял и ее саму: так, актриса однажды заказала браслет-змею, которую он придумал для плаката к «Медее». С легкой руки Бернар плакат стал полноценным видом искусства, который для коллекционеров бывает желаннее традиционной живописи.

На следующий день после объявления войны Германии военным министром Британии был назначен лорд Китченер. Видный и опытный полководец, он не разделял общего мнения о том, что война закончится к Рождеству, и понимал, что кадровой армии не хватит — нужны добровольцы. На плакатах первой вербовочной кампании красовался флаг «Юнион Джек» с текстом: «Ваш король и Отечество нуждаются в вас — записывайтесь сейчас». А для второй дизайнер Альфред Лит взял узнаваемое лицо Китченера, который указывал пальцем прямо на зрителя и заявлял: «Британцам нужен ты».

Многие считают, что этот плакат пробудил патриотически-милитаристские чувства сограждан, но его эффект скорее переоценивают. Миллионов добровольцев не хватило для затягивавшейся войны, и уже в 1916 году Китченеру пришлось ввести воинскую повинность — впервые со времен Наполеоновских войн. Но со временем яркий образ стал важной частью имперской британской культуры и стал образцом для множества плакатов разных стран: в 1917 году с таким же жестом призывал записываться в армию американский дядя Сэм, в 1919-м — белогвардеец, в 1920-м — красноармеец, за сто лет образ был скопирован и спародирован бессчетное количество раз. А Джордж Оруэлл, впечатленный им в детстве, мог использовать плакат в качестве вдохновения для романа «1984».

Октябрьский переворот и последующие годы подарили миру много гениальных плакатов, при желании всю эту подборку можно было бы составить только из работ советских мастеров. Но среди множества пропагандистских плакатов хочется выбрать рекламный — «Покупайте книги Ленгиза» Александра Родченко.

Для коллажа фотограф использовал собственный снимок Лили Брик, музы русского авангарда. Маяковский посвятил целое стихотворение глазам Лили: они и «круглые да карие, горячие до гари», и «больше блюдца, смотрят революцию». Родченко тоже оценил необычную и яркую внешность Брик. В других руках это был бы проходной плакат, но благодаря Родченко он стал мировым символом авангардной рекламы. Сто лет спустя за рубежом его знают и любят едва ли не больше, чем на родине: знакомую композицию можно увидеть и на обложке Franz Ferdinand, и на плакатах Шепарда Фейри. 

Парадокс: пожалуй, самый известный британский плакат так и не добрался до стен. В 1939 году Министерство информации заказало пропагандистские плакаты на случай немецких бомбардировок. Дизайнер Эрнест Уолл-Козинс разработал двадцать вариантов, из них отобрали три, из них два были распространены среди населения. А вот яркий типографический призыв «сохранять спокойствие и продолжать в том же духе» отправился на склад. По одной из версий, кого-то из чиновников смутил ярко-красный цвет: они усмотрели в нем коммунистическую пропаганду. Часть тиража позже пошла на переработку, часть полвека пылилась в ящиках.  

Уже в 2000 году букинист Стюарт Манли, разбирая ящики с книгами, наткнулся на экземпляр не известного никому плаката и повесил над прилавком. Покупатели стали интересоваться им, и магазин стал продавать копии. Вскоре как раз грянул финансовый кризис 2008 года, и стоический призыв не падать духом пришелся как нельзя кстати, причем не только для британцев. Плакат стал мемом, сувениром и, как всегда, бесконечным источником пародий. В итоге фраза Keep Calm and Carry On оказалась настолько неотделима от британской культуры, что сложно подумать: еще четверть века назад о ней никто толком и не слышал.

Еще один пример плаката, который не сразу стал культовым. На нем изображена клепальщица Рози — героиня популярной песни военного времени, которая трудится в цеху, пока жених бьется на фронте. В 1943 году ее изобразил для обложки журнала The Saturday Evening Post художник Норман Рокуэлл: там она сидит на фоне американского флага, попирая ногами томик «Майн кампфа» (интересно, откуда на заводе взялась книга Гитлера?). А вот первый плакат с Рози нарисовал Джей Говард Миллер для завода Westinghouse Electric. Плакат предназначался для работниц, делавших пластиковые вкладыши для армейских касок. Провисел он всего пару недель и был надолго забыт.

Вторая жизнь Рози наступила в 1980-е, когда к сорокалетию войны Национальные архивы США разрешили его коммерческое использование. В отличие от обложки Рокуэлла, на этом плакате не было ни патриотических, ни милитаристских деталей — лишь женщина в рабочей одежде с уверенным взглядом и простой репликой: «Мы сможем». Так Рози стала символом феминистского движения, призывая теперь не к патриотизму, а к женской солидарности. 

4 марта 1960 года в порту Гаваны взорвалось грузовое судно «Ля Кувр», в результате погибло больше сотни человек, еще двести были ранены. Во взрыве власти Кубы обвинили ЦРУ. Имела ли к саботажу отношение американская разведка, до сих пор неясно: документы до сих пор засекречены, но известно, что США совершали на территории страны сотни других операций, так что подозрения эти были как минимум небеспочвенными.

На митинге памяти жертв взрыва фотограф Альберто Корда снял многих известных людей — в том числе Жан-Поля Сартра, Симону де Бовуар и нового министра промышленности Эрнесто Гевару. Проявив снимки, Корда сразу понял, что у одного из них есть потенциал. Он чуть обрезал фон и повесил фото на стене своей студии — а редактор газеты предпочел другие снимки. Семь лет спустя Гевара поднимал восстание в Боливии: он был плохим министром, но прирожденным революционером. Итальянский издатель Джанджакомо Фельтринелли приобрел права на боливийский дневник Гевары, и Корда порекомендовал свой портрет для обложки. Фельтринелли напечатал плакаты для анонса грядущей публикации — они вскоре пригодились, когда в октябре 1967-го Гевара был убит и улицы Милана заполнили демонстрации.

Наконец, ирландский художник-график Джим Фицпатрик, лично встречавшийся с Геварой, создал на основе фотографии трафаретный портрет, поместив его на красный фон. Так сложный и неоднозначный человек Эрнесто Гевара превратился в Че — яркий эмоциональный символ, чьему обаянию не могут сопротивляться даже его идеологические противники, хотя вряд ли сам Гевара был бы рад, узнав, сколько выгоды из его образа извлекли капиталисты за полвека после его смерти.

Иногда плакат делает великим не техническое совершенство или инновация, а то, что он в точности схватывает дух времени. Музыкальный фестиваль «Вудсток» прошел летом 1969 года — в один из самых мрачных периодов истории США. Изнутри страну раздирало противостояние тех, кто сражался за гражданские права, и тех, кто мечтал вернуть все назад, — и оно часто было кровавым: год назад был убит Мартин Лютер Кинг. Снаружи — ничуть не лучше: в бессмысленной вьетнамской войне уже погибли сорок тысяч американцев и еще больше вьетнамцев.

Посреди этого хаоса молодые люди все сильнее верили в возможность более справедливого мира. Главным событием этого движения нового пацифизма стал фестиваль «Вудсток». Власти запретили его за месяц до начала, площадку пришлось спешно переносить, музыкальное событие превратилось в хаос, но легенда была создана. И частью этой легенды стал наскоро сверстанный плакат, обещавший «три дня мира и музыки» — простой слоган, который и десятилетия спустя манит своим оптимизмом. Кстати, на гитаре сидит не голубь, а американский пересмешник: дизайнер Арнольд Сколник отмечает, что его силуэт интереснее. Но все продолжают видеть в нем птицу мира — дальнего родича голубки Пабло Пикассо.

В 1970 году антивоенное движение в США стало по-настоящему массовым — и виновато было само правительство. В январе был возобновлен призыв, в апреле американские войска вошли еще и в Камбоджу, а 4 мая на одном из мирных протестов в Огайо бойцы нацгвардии открыли огонь по своим ровесникам — безоружным студентам. Четверо погибли, один человек остался парализован. Это убийство только подстегнуло протесты, которые вспыхнули в кампусах по всей стране. Сегодня для их организации использовались бы соцсети, но тогда главным средством коммуникации стали плакаты. Университетские кафедры искусства превратились в импровизированные типографии, вместо лекций преподаватели проводили мастер-классы по печати плакатов.

Многие из этих плакатов переосмысляли звездно-полосатый флаг, под которым за океаном совершались военные преступления. Часто символ страны был перевернут: согласно традиции, перевернутый флаг считается сигналом бедствия. На одном из самых впечатляющих плакатов полосы на нем превратились в винтовки, а звезды — в бомбардировщики, груженные снарядами с напалмом и белым фосфором. Сами по себе эти плакаты, конечно, не отменили войну, но сыграли важную роль в медленном процессе изменения общественного мнения. Три года спустя Никсон вывел войска из Вьетнама, а антивоенные протесты — с обязательными креативными плакатами — с тех пор стали традицией американских университетов.

История борьбы против апартеида в ЮАР неразрывно связана с историей плакатов. В 1979 году йоханнесбургские активисты напечатали шелкографические плакаты, призывавшие к бойкоту макаронной фабрики, уволившей бастовавших рабочих. Затем — плакаты для еще одной забастовки, потом еще. В 1983 году сотни низовых организаций объединились в единую антиапартеидную сеть, организовав Screen Training Project — мастерскую, которая не только печатала плакаты, но и помогала создавать цеха по всей стране. Уже через полгода неизвестные разгромили мастерскую, разбив оборудование. После серии облав и арестов STP ушел в подполье, и это сильно повлияло на производство плакатов.

Десятилетие борьбы породило тысячи кустарных плакатов, призывавших к бойкотам и забастовкам, анонсировавших неофициальные культурные мероприятия, документировавших репрессии. По большей части кустарные и неказистые, эти анонимные постеры помогали жителям ЮАР в условиях цензуры находить соратников и формировать новый язык борьбы за свободу. Не зря предисловие к сборнику «Images of Defiance», вышедшему в 1991 году, написал сам Нельсон Мандела, отметив: «В будущем, в новом постапартеидном обществе, ценность плакатов останется столь же высокой, как сейчас. Эта традиция не прекратится только потому, что мы стали свободными».

В январе 2008 года сенатор Барак Обама боролся за право стать кандидатом от демократической партии — но уступал Хиллари Клинтон. Уличный художник Шепард Фейри предложил его штабу свою помощь, за один день создав трафаретный портрет в красно-сине-белых тонах американского флага. Это был идеальный образ: поза, напоминавшая молодого Джона Кеннеди, композиция, намекавшая на плакат с Че Геварой. Удивительное дело: культовым плакат помогла сделать единственная правка от штаба Обамы — они предложили заменить слово «Прогресс» на «Надежду». Несмотря на неформальную поддержку штаба, плакаты распространялись по неофициальным каналам. Фейри напечатал 700 экземпляров за свой счет, половину распространив по активистским кругам, а половину продав, чтобы окупить следующий тираж. Через две недели Обама выиграл праймериз, а плакат уже стал вирусной сенсацией. Ко дню выборов было напечатано уже 350 000 плакатов.

Впоследствии узнаваемый образ зажил своей жизнью, породив множество подражаний, пародий и переосмыслений. Сам Фейри тоже сделал его «ремикс»: в разгар движения «Оккупируй Уолл-Стрит» он создал плакат, где место Обамы занял человек в маске Гая Фокса, а «Надежда» превратилась в надпись «Господин президент, надеемся, вы на нашей стороне».

Первый фестиваль типографики и графического дизайна «DAFES Типографика» откроется в Музее Москвы 24 марта. Объединив образовательные и научные инициативы, фестиваль станет знаковым событием для дизайнеров, типографов, художников-плакатистов и всех, кто хочет понять, как современные графика и шрифт формируют визуальную культуру. Программу фестиваля можно найти на сайте.