Срываем маски: рыцари, бояре и революционеры на самой карнавальной выставке года

Музей русского импрессионизма славится нестандартным подходом к выбору тем для экспозиций. Например, в прошлом году кураторы изучали красоту воздуха, отвечали на вопрос, кем были «русские дикие», и чествовали Владимира Гиляровского как «своего человека» для Москвы и москвичей. В 2026-м музей добрался до благодатного сюжета — карнавалов и маскарадов. 

Тайминг подобран идеально. Февраль — это время Масленицы, период гуляний и маскарадов. Впрочем, у музея есть еще один повод устроить красочную выставку-вечеринку.  

«В этом году музею исполняется десять лет, поэтому нам приглянулась идея куратора Ольги Юркиной начать 2026 год с праздничной выставки. Карнавал и маскарад — это же всегда праздник.

Два год назад Ольга готовила выставку „Журнал красивой жизни“, посвященную первому российскому глянцевому журналу „Столица и усадьба“. Новая экспозиция в значительной степени родственна той, что мы тогда показывали. Хотя в этот раз затрагиваем тему карнавалов и маскарадов не только как великосветских развлечений. Были же и народные праздники, и детские, да и художники устраивали костюмированные балы. Все это нашло отражение на выставке „Под маской“». 

Сама Ольга Юркина не скрывает, что намеренно ограничила себя хронологическими рамками XIX–XX веков и собрала экспонаты по темам, вспомнив знаменитые маскарады, а также костюмы их участников.

Экспозицию открывает портрет Николая I в доспехах. За одним из самых строгих правителей России с подачи Льва Толстого закрепилось обидное прозвище Палкин. Впрочем, была у Николая и романтическая сторона: как и многие современники, он увлекался средневековой эстетикой и обожал романы Вальтера Скотта. 

Император собирал оружие и доспехи, за что ему теперь благодарны хранители Рыцарского зала в Эрмитаже. Устраивал царь и костюмированные праздники в духе «Айвенго». Самый известный — «Рыцарская карусель» 1842 года, когда Николай отметил двадцать пятую годовщину свадьбы с женой Александрой Федоровной карнавалом. Император и другие мужчины из семьи Романовых облачились в подлинные доспехи из коллекции Николая, а для женщин сшили роскошные платья в средневековом стиле. Французский художник Орас Верне запечатлел «Карусель» на картине, которая хранится в Царском Селе, но до выставки, к сожалению, не доехала.

Представленный в Музее русского импрессионизма портрет повторяет костюм с той «карусели». По словам Ольги Юркиной, к моменту написания картины Николай не был тем юным красавцем, каким он предстает перед зрителем. Царю уже исполнилось 45–46 лет, но художник, чье имя не сохранила история, намеренно омолодил героя, используя более ранние портреты. Вот такой своеобразный фотошоп XIX века. 

Самым знаменитым маскарадом императорской России стал костюмированный бал 1903 года, его идея принадлежала жене Николая II. Александра Федоровна предложила придворным переодеться в костюмы допетровской эпохи, которую Николай считал золотым веком в истории страны. 

Бал 1903 года приурочили к 290-летию дома Романовых, поэтому праздник стал элементом пропаганды, показывая, как уважительно династия относится к обычаям старины.

За русский стиль в экспозиции отвечают портреты светских дам и представительниц императорской семьи в традиционных платьях. Хотя больше внимания привлекает кокошник сестры царя Ксении — три года назад его отыскали в запасниках Омского историко-краеведческого музея. «Ксения была в наряде боярыни, богато вышитом, сиявшем драгоценностями, который ей очень шел», — вспоминал великий князь Александр Михайлович, супруг Ксении. 

Участники бала сфотографировались в костюмах, вместе и по отдельности. На основе этих изображений отрисовали колоду карт «Русский стиль», популярную и в советское время. Сестра царя в ней представлена как дама червей, а на ней тот самый кокошник с выставки.

В числе персонажей выставки встречаются литературные герои. По словам Ольги Юркиной, популярными маскарадными костюмами дореволюционной России были Татьяна и Онегин. Поэтому без иллюстраций к пушкинскому тексту не обойтись.

Интересно получилось с картиной «Татьяна пишет письмо Онегину», представленной на выставке. В 1937 году советское правительство с помпой отмечало столетие со дня гибели Пушкина. По такому случаю Надежда Шведе-Радлова (Плансон) написала целый цикл, посвященный поэту. Несмотря на то что одну из работ в каталогах обозначают как «Татьяна пишет письмо Онегину», куратор уверена: художница имела в виду эпизод, в котором замужняя Татьяна читает письмо бывшего возлюбленного. На полотне можно заметить мелкие цифры 8/32 — то есть восьмая глава и тридцать вторая строфа, относящиеся как раз к этому месту. Картину пока не переименовали, но, возможно, после выставки это случится. 

Образы персонажей итальянской комедии дель арте интересовали художников рубежа XIX–XX веков, особенно представителей объединения «Мир искусств». Поэтому Константин Сомов, Сергей Судейкин, Николай Милиоти — главные имена, чьи работы заполнили отдельный зал выставки.

В витрине выставили куклу Пьеро. Весной 1920 года поклонники подарили ее Александру Блоку вместе с парным Арлекином. Выбор фанатов не случаен: оба героя действуют в пьесе «Балаганчик». Пьеро и Арлекина вскоре разлучили, первую куклу Блок презентовал подруге Надежде Нолле-Коган, а вот Арлекина оставил себе. 

Знаменитая парочка из дель арте появляется также на картине Алексея Яковлева «Арлекин и Пьеро». Это пародия на широко растиражированный автопортрет «мирискуссников» Александра Яковлева и Василия Шухаева. Алексей, родной брат Александра Яковлева, был архитектором, но рисовать тоже умел — вот и посмеялся над родственником в живописной форме.

Сегодня мы считаем это культурной апроприацией, но богатые дамы начала XX века любили примерять маскарадные костюмы цыганок, индианок, японок. В них же нередко позировали для портретов и фотографий. Желанию русских дворян поиграть в тех, кем они не являются, посвящен отдельный зал. 

Среди итальянок и азиаток с подозрительно широкими глазами привлекает внимание портрет Александра Горчакова кисти Николая Богданова-Бельского. Внук последнего российского канцлера Александра Горчакова тут больше похож на европейского колонизатора. Незадолго до написания картины Горчаков действительно побывал в Африке и привез характерный костюм для сафари. В нем же он и предстал перед художником. Использовался ли наряд как маскарадный, история умалчивает.

Советской власти также были не чужды маскарады: в 1918 году появились первые «политкарнавалы» — костюмированные шествия в революционным духе. Наряжались в героев нового времени: красноармейцев, крестьян, рабочих. 

К середине тридцатых маскарады вышли на новый уровень. Власти решили, что жить стало лучше и веселее, поэтому 5 июля 1935 года закатили в столичном парке Горького карнавал ко Дню советской Конституции. Билеты продавали по 5 рублей, что считалось крупной суммой, но гостей все равно собралось много. Из-за того что не все пришли в костюмах, со следующего, 1936 года к билету на вечеринку прилагался «базовый набор»: маска, накладной нос, смешная шляпа. 

Костюмы героев революции уже мало привлекали посетителей, зато появились «профсоюзные». Например, все повара могли прийти в качестве «рыцарей кухонного образа» — с кастрюлей вместо шлема и половником, замещающим меч. Вернулись в моду Онегины и Татьяны, цыганки и испанки, Арлекины и Коломбины. 

Маскарады в парке Горького стали регулярными, традиция сохранялась вплоть до конца восьмидесятых. Яркие столичные праздники и завершают выставку, оставляя легкое чувство ностальгии. Даже как-то жалко, что сейчас подобные карнавалы уже не проводят.