«Доска спасла мне жизнь»: как екатеринбургский скейтбордист делает иконы из бордов

Я увлекся скейтбордингом в тринадцать лет. История банальная: как и все, смотрел MTV, играл в Tony Hawk’s Pro Skater на компьютере. Однажды взял у одноклассника скейтборд покататься и загорелся этим видом спорта. 

Оборудованных площадок в Екатеринбурге мало. Многие изношены, нет перил, граней для трюков. В пятнадцать лет попробовал сам сделать фигуры для катания. 

Я рос в частном доме. У нас на участке стояла бесхозная пристройка площадью тридцать квадратных метров. Решил приспособить ее под крытый скейт-парк. 

 Инструментов дома было много, так как папа работал на стройке. Я сам положил пол и сделал рампу, но она вышла неудобной, кривой. 

В двадцать лет устроился работать в батутный парк, подкопил денег и переделал рампу. Так у меня дома появился небольшой скейт-парк. Около пяти лет это была единственная площадка в Екатеринбурге, приспособленная для катания на доске зимой. Ко мне приезжали позаниматься не только местные скейтбордисты, но и из других городов России.

Катаюсь уже пятнадцать лет, больше половины жизни. По образованию я повар-кондитер четвертого разряда. В профессии не остался — мало свободы творчества. Работал продавцом-консультантом, строил скейт-парки на заказ. В 2017 году ушел из найма и открыл столярную мастерскую. 

Апсайклинг скейтбордов — достаточно популярная тема за рубежом. Один из самых известных авторов — японский художник Хароши. Он создает скульптуры из переработанных досок.

Мне всегда было интересно попробовать нечто подобное. Сподвиг меня на это екатеринбургский ювелир Глеб Зырянов. Он первым начал делать аксессуары из старых досок и пригласил меня в качестве модели на съемку своих изделий. Я увидел его работы вживую и вдохновился. Попробовал вырезать кольца для друзей-скейтбордистов, но вскоре оставил увлечение и снова ушел в найм. 

Однажды строил скейт-парк в Уфе. По окончанию работ мне не выплатили деньги. С тех пор я решил, что буду работать только на себя, и возродил столярную мастерскую. Изготавливал кольца, обувные ложки и прочую утварь. Со временем захотелось сделать что-то знакомое и такое же дорогое каждому, как для меня скейтборд. 

 Я жил в неблагополучном районе на окраине Екатеринбурга. Меня несколько раз пытались ограбить, нападали даже с ножом. В целом я общался с не самой приятной компанией — рано попробовал алкоголь. Тусовка затягивала. Когда я увлекся скейтбордингом, начал выезжать в центр Екатеринбурга. Познакомился с другими ребятами, которые не подставляли друг друга, не унижали. Сообщество скейтбордистов показало мне, что можно жить иначе. 

В 2020 году мама умерла от цирроза печени. Стал размышлять о том, что хочу оставить после себя. В ее комнате стояла икона Архангела Михаила — я решил повторить образ. 

Скейтборды делают из канадского клена — одной из самых твердых пород древесины. Доска состоит из семи слоев шпона, которые спрессованы и склеены между собой прочным клеем или смолой. Без специальной техники в работе не обойтись.

Начал искать способы, как вырезать образ из досок. Увидел, что деревянные иконы делают на станках с ЧПУ, затем раскрашивают или просто покрывают лаком и продают. Я решил попробовать такой способ. Нашел мастера Андрея через «Авито». Отправил ему свои наработки, он вырезал икону. Первое изделие вышло немного ворсистое, не очень детализированное, но результат мне понравился. 

Я стал исследовать, как можно улучшить работу на выходе. Сегодня процесс изготовления выглядит так: я покупаю 3D-модель нужного образа либо ищу ее в свободном доступе. Очищаю около четырех-пяти скейтбордов от лака. Древесину склеиваю, выравниваю и вместе с 3D-моделью отдаю мастеру. Он вырезает образ на станке с ЧПУ. Я отшлифовываю, убираю все лишнее и покрываю лаком. На одну работу уходит примерно две недели. Иконы в основном делаю на заказ, образы выбирают покупатели. Скейтбордов для работы у меня в мастерской много. Их обычно отдают друзья или присылают знакомые из других городов.  

Старые доски — достаточно сложный материал. Могут расклеиваться или иметь скрытые дефекты. Бывает так, что у меня на финальной стадии работы отлетают части. В некоторых случаях удается починить. Так вышло со второй иконой Архангела Михаила. Я решил повторить образ в других цветах, но мне, видимо, попалась бракованная доска. В процессе работы части изделия отвалились. Переживал, что все пропало, но смог отшлифовать. Иногда в таких случаях начинаю все с нуля. 

Каждая работа — любимая. Особенно мне интересны редкие иконы: например, «Всевидящее око Божие» и «Святая Троица». Они были запрещены Синодом в восемнадцатом веке и подлежали уничтожению, так как изображали невоплощавшихся Бога-Отца и Святого Духа в человеческом обличии.

Я верующий, но в церковь не хожу. Отношусь к иконам трепетно. Мне интересно изучать эту часть жизни с точки зрения искусства. Возможно, мои работы выглядят иногда слишком ярко и неканонично, но я и не говорю, что они священные. Изделия из скейтбордов — это исследовательская культурная работа, церковное творчество, которое нельзя воспринимать как что-то святое. 

На творчество, в целом, все реагируют положительно. Отцу понравились мои изделия, сестра тоже поддержала. В соцсетях обычно с негативными отзывами не сталкиваюсь. 

В будущем хочу организовать выставку своих икон. Сейчас развиваю инфраструктуру для скейтбординга в российских городах. Недавно строил скейт-парк в Сокольниках. Летом сделал несколько переносных фигур для катания возле Дворца молодежи в Екатеринбурге, но в сентябре коммунальщики демонтировали их. Вместе с другими скейтбордистами пытался согласовать установку оборудования с властями, но безуспешно. Будем искать новые места в Екатеринбурге.