«История игрушек» вспоминается чуть ли не первой в череде брендов, знакомых буквально каждому поколению. В 1995-м, в год премьеры первого мультфильма, иксеры были еще совсем молодыми. Сиквел 1999-го говорил с ними, как и с тогдашними подростками-миллениалами, на одном культурном языке. На третью часть в 2010-м первые уже вели своих детей-зумеров, ставших полноправной частью фандома к выходу четвертой серии. Та, в свою очередь, попала прямиком в наш цайтгайст, выйдя в идеальном 2019-м — прямо перед пандемией ковида и концом «прекрасной эпохи».
А теперь представьте, что вы один из студийных продюсеров. Украдкой поглядывая на успех сиквелов «Головоломки» и «Моаны», а также учитывая историю самой франшизы, довольно трудно отказать себе в желании запустить продолжение именно сейчас. В нагрузку — классная идея противопоставить стареющих, лысеющих и набравших вес главных героев современным технологиям, представленным в фильме планшетами — с групчатами и видеоиграми. Что может пойти не так?
В пятой «Истории игрушек» на основной сюжет гибели кукол (хорошая метафора противостояния стриминговых сервисов и офлайн-кинотеатров/физических носителей) наслаиваются сразу несколько побочных линий. Ковбой Вуди действительно лысеет и брюзжит, а окружающие при любом удобном случае напоминают ему об уходящих годах. Базз Лайтер неловко пытается сделать предложение Джесси (их по-прежнему озвучивают стареющие Тим Аллен и Джоан Кьюсак, что придает происходящему дополнительный эффект «зловещей долины»). А еще здесь есть целая армия прокачанных Баззов, пытающихся спасти себя с необитаемого острова. И это мы еще не говорим о теме дигитализации, так и рвущейся наружу изо всех щелей: от кибербуллинга до дискоммуникации между детьми и родителями, ставшими «жертвами» современных технологий.
Все это буквально выглядит старческими криками в пустоту — с довольно грубой попыткой сгладить углы и смягчить месседж ближе к финалу. Там отчетливо слышен голос МакКенны Харрис, молодой соавторки ветерана Эндрю Стэнтона, который был сосценаристом первой «Истории игрушек», а также легендарной «Корпорации монстров», после чего дебютировал полноценно в режиссуре с «В поисках Немо» и закрепил успех антиутопическим «ВАЛЛ*И». Для Харрис «История игрушек-5» стала полнометражным дебютом. Две противоположные перспективы на один и тот же сюжет должны были найти общую почву для диалога между поколениями, но на деле принесли еще больше недопонимания.
Ответы на вопросы, что, как, зачем и почему в этом анимационном блокбастере дают не герои, сколько плакатная убежденность в том, что айпад подарил нам десяток социальных травм. Мысль, конечно, не лишенная логики, но лишенная всякой попытки подобраться чуть ближе к не самому очевидному ее решению.
Кроме того, конфликт между несколькими противоречащими друг другу авторскими интонациями ведет и к замедлению ритма. Скука с легкостью может захватить вас уже к середине ста пяти минут хронометража. Фильм по большей части выглядит чередой сцен и тем, связанных между собой, но не слишком плотно, никак не собирающимися ни в целостное высказывание, ни хотя бы в зрительский аттракцион. К слову, с обеими задачами пару месяцев назад виртуозно справились «Прыгуны» той же Pixar. Абсолютно новый оригинальный сюжет, по ощущениям, спокойно вписывается в топ лучших работ студии — как по качественным, так и по финансовым показателям.
«История игрушек-5», без сомнений, соберет свою кассу — не меньше миллиарда как минимум на топливе ностальгии по Баззу Лайтеру — герою детства миллионов зрителей по всей планете. Так, например, автор этого текста катался десяток раз на Базз-аттракционе в Диснейленде. Но станет ли пятая часть таким же объектом поклонения, как «Суперсемейка», «Рататуй» или хотя бы «Головоломка-2», которые хочется пересматривать снова и снова, — вопрос не то чтобы открытый, скорее уже решенный и, к сожалению, не в пользу мультфильма.
В одной из ключевых сцен ближе к финалу ковгерл Джесси раскапывает своего рода капсулу времени, оставленную ее первой хозяйкой. Эта сцена видится идеальной метафорой всей пятой «Истории игрушек» — попыткой воскресить нечто прекрасное, давно погребенное под землей. Возможно, оно и манит ностальгией, необычайно теплыми воспоминаниями, но на деле вызывает ужас. Нетрудно представить себе ад, в котором ты — бессмертная игрушка, которую неизбежно забудут ради тех, кто придет следом. Ведь мы все-таки не в «Зловещих мертвецах» Сэма Рейми, а в сентиментальной анимации под брендом Disney.
Именно страхом увядания, забвения сквозит пятый фильм. Но окунуться в этот кошмар — решение его создателей, и именно им придется с ним справляться, когда зрители мгновенно переключатся на «Гатто» — предстоящий оригинальный пиксаровский эпик. Пока же стоит отметить лишь очевидное: некоторые могилы лучше просто не раскапывать.
Дмитрия Барченкова
