Как новые документальные сериалы HBO превращают жанр реалити-шоу в высокое искусство

Формально завязка документального сериала «Соседи», посвященного бытовым конфликтам между неспособными поделить метр газона или договориться об общем заборе жителями американских пригородов, вполне могла бы быть реализована на канале TLC, «Пятнице!» или любой другой платформе, выпускающей конвейерный реалити-контент. Но уже при взгляде на первые секунды шоу становится очевидно, что оно могло выйти только на HBO.

По несколько раз за серию поражающие воображение китчевые костюмы и декорации авторы-дебютанты Харрисон Фишман и Дилан Редфорд (внук Роберта) обрамляют кислотной операторской работой, мгновенно превращающей документ в вычурный кэмп в духе Джона Уотерса. При этом смонтировано шоу так динамично и дико, что по нему бессмысленно делать эдиты для соцсетей — достаточно просто вырезать любую случайную минуту, и она уже будет наполнена залипательными эффектами и переходами (особенно впечатляет 360-градусный объектив, выворачивающий лица героев наизнанку). Еще несколько лет назад любые телередакторы такие приемы сочли бы за брак, но, к счастью, все они в последние годы были нормализированы авангардом американской скетч-комедии — в диапазоне от Тима Робинсона и Коннера О’Мэлли до труппы Million Dollar Extreme, режиссер которой Эндрю Руз здесь выступил одним из продюсеров наряду с Джошем Сафди и Рональдом Бронштейном («Марти Великолепный»).

Есть у сериала не только внешние, но и содержательные достижения, в частности, фокус на актуальной проблеме всеобщей политической радикализации, из-за которого во время просмотра начинает казаться, что современная Америка — одна большая палата номер шесть. И только авторы, которые сами выросли в интернете, могли бы уделить такое серьезное внимание онлайн-активностям каждого из героев. Когда воочию видишь ютуб-каналы, дискорд-серверы, онлифанс-профили и просто рэп-клипы очередного внешне непримечательного американца, это все еще производит сильное впечатление (даже если головой понимаешь, что сейчас вообще все проживают параллельные цифровые жизни). Из минусов — то обстоятельство, что ни один конфликт так и не оказывается разрешенным и концовки эпизодов неловко повисают в воздухе, за исключением разве что истории одинокого нудиста из примечательного финала сезона. К счастью, эти дрязги не заканчиваются в духе «Идеальной соседки», а лишь угрожающе близко подходят к подобному развитию событий.

Как ни крути, в документалистике умение делать концовку — то есть понимание, когда остановить запись, чтобы это было не слишком рано и не слишком поздно, — высочайшее искусство из всех. Молодых авторов не будем судить строго.

Очевидно, что Фишман и Редфорд многое, если не все, украли у своего выдающегося современника (и соседа по кабельному каналу HBO) Лэнса Оппенхайма, к своим тридцати годам успевшего развить уникальный киноязык и построить художественную вселенную из зарисовок одноэтажной Америки (фильмы «Что-то вроде рая», «Мир спермы», мини-сериал «Ярмарка Ренессанса»). В свою очередь Оппенхайм явно решил противопоставить свой стиль классическому американскому подходу «прямого кино», который практиковали документалисты-классики вроде Фредерика Уайзмана и братьев Мейзелс. Вот и хронику работы техасской ярмарки Ренессанса он снимает не сухо и прозрачно, а нарочито кинематографично — на зернистую пленку, в неоновых огнях. При этом монтирует экспрессивно, иногда прибегая к без пяти минут фантазийным субъективным перебивкам (по меркам американских классиков это не что иное, как преступление против жанра). В итоге его «документальное кино» скорее смахивает на поэтическое полотно в духе Хармони Корина.

При этом подход к драматургии у Оппенхайма классическим образом основательный. В первой трети он неторопливо раскрывает героев (среди них — 86-летний король и бессменный владелец ярмарки, а также вейпер-стартапер и худрук-театрал, претендующие на то, чтобы занять его место), а потом подводит зрителя к напряженной кульминации практически в духе «Наследников» на том же канале. Непосредственно с развязкой Оппенхайм, пожалуй, слегка промахивается. Это тот случай, когда даже пересказ «Википедии» был бы обидным спойлером, так что ограничимся лишь упоминанием того, что этот режиссер остановил съемку примерно на год раньше, чем нужно, и упустил поистине трагическую шекспировскую концовку.

В эпоху мейнстримной популярности жанра тру-крайма особенно ценятся те его представители, которые не похожи на все остальные. Не будет преувеличением сказать, что «Телемаркетологи» — самый кособокий, непричесанный и субъективный тру-крайм в истории: бэкстейдж съемок этого мини-сериала неотделим от самого криминала, а грань между героями и авторами стерта под ноль. Архив диких любительских съемок кинематографиста Сэма Липмана-Штерна, несколько лет проработавшего в скамерском кол-центре, сначала превращается в путешествие по закоулкам памяти, во время которого становится до боли ясно, что даже самое жалкое прошлое безнадежно хочется вернуть, после чего мутирует в попытку сыграть в Майкла Мура, не умея связать двух слов и промахиваясь по кнопке «запись» на камере. Наконец, в третьем акте два десятка лет работы над расследованием превращаются во вполне эффективное активистское высказывание, достигающее кульминации во время встречи с живым сенатором.

На вездесущих братьев Сафди (причастных к обоим вышеупомянутым сериалам) Липман-Штерн вышел благодаря своему кузену Адаму Бала Лоу, в какой-то момент подключившемуся к самопальному проекту в качестве сорежиссера. Так что это еще и наглядный пример того, как чисто благодаря упертости и щепотке непотизма любой доморощенный кинематографист может попасть в эфир HBO.

В отличие от большинства документалистов и авторов реалити-шоу, Нейтан Филдер даже не пытается найти наиболее прямой способ пролить свет на своих героев, а вместо этого изначально фокусируется на самых фальшивых, манипулятивных и просто причудливых инструментах взаимодействия с реальностью. Применяя свой метод «репетиции» на практике, строит грандиозные фанерные декорации, нанимает армию массовки, нарочно подводит своих героев к нестерпимо кринжовым ситуациям.

Но все-таки его главное достижение не кринж и не клоунада. Еще Фредерик Уайзман утверждал, что выставить героев идиотами — самое простое, что может сделать любой документалист. Да, люди, попадающие на шоу Филдера, часто бывают уморительны, но ровно в той степени, насколько любой живой человек забавен от природы. Метод этого кинематографиста-пранкера доказывает, что наши страхи, желания и амбиции изначально такие абсурдные, что, только трансформировав реальность по схеме «реальное — копия — снова реальное», можно добраться до сути вещей. Его в пору было бы назвать злым гением-садистом, если бы не то обстоятельство, что он привык начинать с себя: «Репетиция» — чуть ли не единственный пример реалити-шоу, в котором безжалостнее всего эксплуатируется сам продюсер.

Почему документалистика редко когда может похвастаться массовым успехом? Наверное, все дело в том, что, когда речь идет о развлечениях, публика в первую очередь думает об эскапизме, о чем‑то красочном и фантазийном. Этим объясняется популярность и супергероев «Марвел», и «Гарри Поттера», и «Игры престолов» на канале HBO. Документальный же жанр может предложить что‑то эдакое лишь в качестве исключения: положим, эксплуатационный тру-крайм по типу «Короля тигров» — это вполне себе набор красочных героев и поражающих воображение сюжетов. Серьезная же документалистика фестивального или даже оскаровского формата в массовом сознании представляется лишь отражением тягот жизни без особого креатива, то есть чем‑то, чего «и в реальности хватает» и что можно смотреть только в порядке (само)принуждения.

Джон Уилсон, автор уморительного документального сериала про полезные советы, все шаблонные представления обывателей о документалистике моментально переворачивает с ног на голову.

Во-первых, он снимает нью-йоркскую обыденность так, как ее никто не снимал до него, — красочно и с безграничным воображением, будто речь и правда идет об эскапистском фэнтези. Во-вторых, для Джона Уилсона документалистика — это не что‑то серьезное и возвышенное, а самый что ни на есть низкий жанр, предназначенный для максимально широкого круга зрителей (в хорошем смысле). Свой философский закадровый стендап Уилсон любит сопровождать насыщенными монтажами городских курьезов из бездонной персональной коллекции видеоматериалов — будь то самые странные объекты, выброшенные в городские урны, или наиболее забавные «выражения лиц» домов, составленные из окон и дверей. Короче говоря, «Полезные советы» — это что‑то вроде «Сам себе режиссер» на максималках.