Секс, ложь и неверность: 14 роковых фильмов и один сериал об изменах

Это часть спецпроекта «Афиши Daily» «Осколки чувств», посвященного изменам.

Если автор крутых детективов Реймонд Чандлер сформулировал нуарную чувствительность и ввел в жанр мрачного сыщика, то Джеймс М.Кейн вплел в сновидческие черно-белые сюжеты о паранойе и преступлении темы любви, сексуальности, порока, предательства — и женщину, чьи желания для мужчин подобны смертельному выстрелу. Его романы и повести — «Одержимость» (1943), «Двойная страховка» (1944) и «Милдред Пирс» (1945) — легли в основу десятка нуаров, а «Почтальон всегда звонит дважды» пережил аж две киноадаптации. 

Как и все произведения Кейна, «Почтальон» представляет собой вариацию сюжета об искушении и влечении, которые вскружили головы мелочных героев, и расплате за греховную связь. Режиссер Тей Гарнетт снимал кино по черновой рукописи романа и по требованию цензоров смягчил его острые углы, вырезав несколько важных для истории элементов, например, ряд эротических сцен и фокус Кейна на садомазохистском характере сексуальных отношений любовников. Ситуацию исправил Боб Рафелсон в своей экранизации романа, выпущенной в более фривольном 1981 году. Переписав финал и забрав у героя Джека Николсона право на последнее слово, постановщик заострил внимание на любовном притяжении, разлив его по экрану, словно сладкую негу. Но оригинальной киноверсии все равно нет равных: порой междустрочное напряжение сильнее откровенных сцен.  

Бродяга Фрэнк (Джон Гарфилд) одержим красивой женой начальника Корой (Лана Тернер) настолько, что готов убить ее мужа (Сесил Келлауэй), стоит ей только этого пожелать. Если в «Двойной страховке» Билли Уайлдера и навеянном ею «Жаре тела» Лоренса Касдана интрижка алчной замужней женщины и падкого на лесть мужчины приводили последнего к жестокому прозрению — все это время он был для коварной возлюбленной лишь расходным инструментом, — то в случае «Почтальона» мотивы героев и их чувства оказываются куда глубже, сложнее и в чем-то невиннее. Прокладывая путь к свободе, любовники удачно соскальзывают с острия закона и реалистично погружаются в пучину ссор, недоверия и недопонимания. Измена предлагает Коре спасение из безвыходного брака, возможность «стать кем-то» вопреки обстоятельствам, но иллюзия развеивается, и героиня опять оказывается в зависимости от мужчины, а от злополучной свободы остается пустой звук.

Галеристка Эрика Бентон (Джилл Клейберг) 20 лет замужем за бизнесменом Мартином (Майкл Мерфи). Они поженились сразу после школы, взрослели вместе, жили душа в душу и воспитывали умницу дочь. Но общая история и, по подсчетам Эрики, минимум 12 тысяч раз занятий любовью не помешали Мартину уйти к молоденькой любовнице — спасибо, что хотя бы с виноватым лицом. 

Прорывной для 1970-х фильм Пола Мазурски подхватывает нигилистическое отношение к браку, характерное для десятилетия перестройки традиционной модели семьи, падения рождаемости и либеральных реформ. Примеру фильма о разводе последовал и Алан Пакула в своем «Начать сначала» (1979). В нем герой пытается заново влюбиться после тяжелого расставания со все еще любимой женой. Но если Пакула снял классический ромком, то Мазурски сделал ставку на приземленную мелодраму, неспешно и с аккуратностью в выражениях показывающую, как потерявшая контроль над жизнью женщина восстанавливает свою уязвленную сексуальность и учится заново доверять мужчинам.

Эрика переваривает обиду в диалогах с психоаналитиком и подругами, чьи честные разговоры о сексе и отношениях позволяют судить о фильме как о предтече «Секса в большом городе». Параллельно женщина делает неровные шаги навстречу самой себе, но заветное свидание правдоподобно откладывается из-за мешающих обстоятельств и мужчин-обожателей, а они всегда не сахар. Мазурски по-джентльменски не торопит героиню с выбором и не бросает в новые травмирующие отношения. Вместе с тем постановщик не скрывает, что разбитое сердце склеит только любовь — и необязательно к кому-то определенному. Эрика на практике познает все тонкости нежного с собой обращения и после череды неловких любовных экспериментов обнаруживает все прелести табуированного социумом одиночества женщины за 40. 

Мазурски предлагает оптимистичный взгляд на развод как возможность получить недостающее время, право и пространство для познания себя. Героиня из личного несчастья вьет заслуженную свободу как от мужчин, так и от социального одобрения. Измена всегда делает больно, но выход есть: постараться обратить чужое предательство себе на пользу, не искать проблему в себе и как можно скорее отпустить, чтобы двигаться дальше.

Вернувшись из командировки, спецслужбист Марк (Сэм Нил) узнает об изменах жены Анны (Изабель Аджани). Попытки поговорить оборачиваются истериками, зловещими улыбками и уходом женщины. Вскоре обнаружится и любовник, по следу Анны пойдет детектив, в постель к одержимому женой Марку заберется ее двойница, а в кровати Анны, поселившейся в заброшенном доме, найдется нечто инфернальное — кровожадная и страстная сущность, вышедшая из ее утробы.

Анджей Жулавский писал «Одержимую», переживая тяжелую депрессию после развода с актрисой Малгожатой Браунек. Оттого эмоциональное и физическое истощение — главное состояние ленты, а доминирующим движением становится бегство: Марк гонится за ускользающей женой, а Анна выплескивает подавленную агрессию и пугливо спасается от себя самой и близких. Порожденного женщиной монстра справедливо интерпретируют как физическое воплощение чувств, угрожающих браку: ревности, неудовлетворенности, взаимного и непреодолимого желания сделать друг другу больно, — или же как отражение неисцелимого одиночества женщины, жаждущей растворения в любимом теле и честной близости. Интереснее то, с каким усердием и сочувствием режиссер вслушивается в сбивчивые мысли героини, пытаясь понять, что именно разрывает ее надвое, и постепенно подталкивая женщину к открытию тайны своего беспокойства. «Она убивает», — двусмысленно произносят муж и истекающий кровью любовник. Правда, говорят они не совсем о женщине, чья телесная природа в равной степени соблазнительна и непостижима, а об уничтожающей изнутри любви, так что это кино, как ни крути, прежде всего о бесполой одержимости дорогим сердцу Другим и уже во вторую очередь о женщине и ее безумии — даром, что протагонистом здесь выступает мужчина. 

Выражая свою внутреннюю боль и страх перед карающим женским началом, Жулавский снял кино, которое с каждым годом становится все страшнее, живее и актуальнее. На волне популярности феминистских хорроров американские продюсеры даже отважились сделать ремейк. Режиссер «Улыбки» Паркер Финн недавно поделился, что готовит сценарий новой версии «Одержимой». Роли, предположительно, исполнят Маргарет Куолли и Каллум Тернер, а в продюсерском кресле уже числится Роберт Паттинсон.

Братья Коэн дебютировали с неуклюжим экспериментом по перепрошивке традиционного нуара: удалили черно-белый лоск, сексуальное напряжение и микс сновидческого сюжета и павильонной строгости ради комизма и развлекательной простоты крови. Жена владельца бара Эбби (Фрэнсис МакДорманд) и бармен Рей (Джон Гец) — любовники, и их тайна раскрыта. Частный сыщик техасец Лорен (М.Эммет Уолш) поведал об их встречах мужу героини Марти (Дэн Хедайя) и получил задание от них избавиться. Однако детектив почему-то решает пощадить влюбленных и убить заказчика.

Кинокритик Полин Кейл в свое время ругала дебют Коэнов за отсутствие содержания: мол, неудивительно, что рецензенты нахваливают виртуозную операторскую работу Барри Зонненфельда и стилистические решения, кроме этого, фильму братьев совершенно нечего предложить. Режиссеры и правда нахально миксуют жанры и распространенные в голливудском кино темы, делая упор на эксплуатационность и откровенную глупость героев. И все же по итогу получается недурной анализ крови любовных отношений. За ехидными шуточками, гэгами и нелепыми решениями персонажей не замечаешь, как фильм превращается в убедительный аргумент в пользу общения в отношениях. Рей подозревает Эбби в убийстве Марти, а та в свою очередь подозревает его. Неспособные быть честными друг с другом влюбленные собственноручно закапывают чувства в землю и тем самым приближают себя к гробовой доске. К финалу «Просто кровь» превращается в чистый фарс, но сохраняет свойственный нуару пессимизм: человек — несчастное создание и судьба всегда повернута к нему спиной. Так что все, кому изменили, не отчаивайтесь: любовники продолжат страдать, но, к счастью для вас или нет, уже не с вами.

Джон (Питер Галлахер) изменяет жене Энн (Энди МакДауэлл) с ее более распутной и независимой сестрой Синтией (Лора Сан Джакомо). Дело в том, что в личном рейтинге Энн секс уступает первенство эмоциональной связи, но и той между мужем и женой уже давно не осталось. Необходимое утешение героиня находит в разговорах с притягательно ранимым видеохудожником Грэмом (Джеймс Спейдер), который снимает на камеру интервью с женщинами, спрашивая их о сексе, оргазмах и желаниях. Испугавшись чудаковатости нового друга, Энн сначала отдаляется от него, но вскоре узнает о предательстве сестры и мужа. В разбитых чувствах она решается на новый тип откровенности и возбуждения, честно признаваясь себе и едва знакомому Грэму в самом сокровенном.

На пороге 1990-х дебютант Стивен Содерберг заглянул в будущее и сконструировал образ нашего современника — человека, дистанцирующегося от боли телесного контакта посредством экранов и видео. Герой Джеймса Спейдера — по сути, маскот всех перверсий в кино 1990-х — в прошлом был лжецом, потакающим телесным удовольствиям. Когда оргазмы притупились, а тело остыло, он начал развивать новую эрогенную чувствительность — взгляд, который никогда не вторгается в хрупкие миры окружающих и не ворошит их устройство, а лишь молча созерцает и периодически поправляет фокус. Привнося подобный персонаж в ходовую фабулу об изменах, Содерберг компенсирует радикальность переживаемой героиней боли, параллельно анализируя сексуальность и комфортные условия для автономности и доверия внутри отношений. За счет приземленной оптики, диалогового характера фильма, где эротику вытесняют честность, кино вышло неописуемо нежным, меланхоличным и неожиданно обнадеживающим: когда-нибудь непонимание сменится принятием, далекого человека заменит близкий и жизнь начнется сначала.  

«Любил бы ты меня, если бы я была гусеницей?» — не такой уж гипотетический вопрос стоит задавать партнеру, к тому же у режиссера Эдриана Лайна есть вариант покруче. «Непристойное предложение» точно заслуживает пересмотра. Говорить о рецессии чувств и крахе романтики, превышающих скорость экономической инфляции, в 2020-х можно сколько угодно, но Лайн показал побочные эффекты этих процессов еще в 1993 году. Супруги-архитекторы (Деми Мур и Вуди Харрельсон) попадают под раздачу экономического кризиса и в погоне за мечтой о семейном гнездышке азартно проигрывают деньги в казино, где встречают искушенного миллиардера в лице Роберта Редфорда. Тот предлагает им сделку: он купит ночь любви с героиней Мур за один миллион долларов. Никаких рисков и обязательств — чистый бизнес. Да и что такое одна ночь на фоне вечности, отведенной влюбленным? Согласившись почти без колебаний, пара в одночасье богатеет, невосполнимо теряя в любви, доверии и самоуважении.

«Золотая малина» за худший фильм не приговор: «Непристойное предложение» на фоне современных мягкотелых ромкомов режет по живому, показывая, как деньги захватывают каждый уровень отношений, как любовь теряет шанс на будущее в мире, где ресурсы пары тратятся на выживание. Другое дело, что фильм мог быть гораздо зубастее, если бы не вмешательство мужчин и лично Роберта Редфорда в сценарий Эми Холден Джонс. Изначально она планировала показать миллиардера как социопата, покупающего людей для своих эгоистичных игр. Актер же настоял на более симпатичной версии персонажа, отчего сюжет потерял глубину и динамику, герои — развитие, а женщина — субъектность. Впрочем, Лайну хочется простить и это, и излишнюю слащавость финала, потому что именно в этом кино режиссер по-особенному сентиментален и назидателен. Он не просто подталкивает героев к роковому обрыву, но еще и дает им шанс на спасение.

Саксофониста Фреда (Билл Пуллман) съедают подозрения: ему кажется, что его жена Рене (Патриция Аркетт) изменяет ему с другим, раз он сам не способен удовлетворить ее в постели. Но слежка и паранойя выворачиваются здесь наизнанку: Фред сам оказывается под прицелом чьего-то зловещего взгляда. Сперва некто сообщает Фреду о смерти неизвестного ему Дика Лорана. Потом он получает видеокассеты с записями, сделанными внутри его спальни. Следом на вечеринке он знакомится с Таинственным Человеком (Роберт Блейк, по странному совпадению, в 2001 году обвиненный в убийстве жены). Финальный аккорд в сюрреалистическом опыте героя — видео о том, как он жестоко убивает Рене. Приговоренный к смерти и обезумевший Фред вдруг исчезает из тюрьмы, пробуждаясь в теле подростка Питта (Бальтазар Гетти) — автомеханика, влюбленного в подружку босса мафии, как две капли воды похожую на Рене.

На написание этого психоделического исследования мужской идентичности Дэвида Линча сподвигло два события. Будучи в своем доме, который, к слову, и послужил местом действия, режиссер получил загадочный звонок-сообщение о смерти неизвестного ему человека. Параллельно по телевизору транслировали суд над О.Джеем Симпсоном, оправданным за убийство жены и ее любовника. Линча удивляло, как после столь зверского преступления Симпсон продолжал по привычке улыбаться и жить. Эта загадка по большей части и легла в основу «Шоссе в никуда», хотя так точно и не скажешь: распутывать линчевский фильм — занятие бесполезное, ему нужно поддаться всем телом. И все же некоторые свидетели этой дурманящей истории добрались до ее сути. Пока кинокритики бились в догадках, а зрители соревновались в наиболее заковыристых интерпретациях, Патриция Аркетт выдвинула свою теорию. По ее словам, это кино о человеке, который «одержим женщиной, но не способен любить ее достаточно сильно, не может обладать ей так, как ему хочется, и не может убить ее достаточное количество раз». Если держать эту мысль в голове, то при пересмотре фильм становится еще более жутким. 

Экранизация одноименного романа Роберта Джеймса Уоллера, которая осмысляет измену с непривычного ракурса. Взрослые брат и сестра находят дневники умершей матери Франчески (Мерил Стрип). На страницах женщина исповедуется, собирая по крупицам воспоминания о своем мимолетном романе с фотографом Робертом (Клинт Иствуд). Это случилось давным-давно. Муж Франчески на четыре дня увез детей на сельскохозяйственную выставку, и, словно по волшебству, на пороге ее дома появился странствующий фоторепортер National Geographic. В глазах незнакомца женщина впервые увидела саму себя — юную сердцем, мечтающую, умную и все еще желанную женщину. А повидавший весь мир Роберт, разведенный и явно ловелас, впервые влюбился до беспамятства.

Нежный сюжет развивается в обвинительно-оправдательной логике благодаря перспективе детей Франчески. Сиблинги спорят о праве матери на измену. Да, их отец не умел изъясняться на языке любви, но был порядочным и заботливым человеком, вот только для них, а не для супруги. Его бесчувственность и жертвы женщины ради брака истощили ее до дна, превратив грезы в россыпь травм и подвергнув горькому одиночеству. Трогательные и ласковые воспоминания матери о мимолетном романе, где любви было больше, чем в десятилетиях супружеской жизни, дают брату и сестре повод задуматься о собственных отношениях и приоритетах. Жертвовать собой ради других не стоит: драгоценную жизнь лучше провести в любви.

Стэнли Кубрик, прочитав эротическую и психоаналитическую повесть Артура Шницлера «Новелла о снах» (1925), разумеется, задумал снять по ее мотивам черную комедию. Но получилось нечто иное, хотя явно комедийное. Наблюдать, как невинное признание жены (Николь Кидман) о давней и, что важно, нереализованной фантазии о сексе с моряком сводит с ума ее мужа (Том Круз), довольно смешно. А то, как супруг всю ночь бродит по рождественскому декорированному Нью-Йорку, снятому в лондонских павильонах, безуспешно пытается заняться сексом и в итоге оказывается изгнан с элитной оргии, — смешно вдвойне, особенно если вслушаться в назойливо комментирующие шаги героя синтезаторы.

«С широко закрытыми глазами» можно интерпретировать как угодно, но прежде всего это кино о том, насколько события, происходящие изолированно, внутри психики человека, реальны и равноценны действительности. Стоит ли волноваться, если твой партнер переживает эротические сны и фантазии с другими людьми? Может ли эта невинная игра бессознательного сподвигнуть человека на реальную измену? Кубрик вслед за Шницлером показывает разрушительную силу фантазий, заставляя героев задуматься о качестве их привязанности. Важно ведь не только делить физический мир, но и обживать сознания и сны друг друга.

Фотожурналистку Джин (Кэтрин МакКормак) дернуло расследовать дело столетней давности — убийство двух норвежских иммигранток, произошедшее на острове у Нью-Хэмпшира. Благодаря показаниям пережившей нападение Марен (Сара Полли), виновника нашли и казнили, но Джин чувствует, что истина осталась где-то за бортом сохраненных архивов. Вместе с мужем, преподавателем и поэтом Томасом (Шон Пенн), его братом Ричем (Джош Лукас) и его женой Эделин (Элизабет Херли) она подплывает на яхте к месту преступления. Но изоляция от мира, беспокойная вода и плавящее тела солнце — не лучшие союзники для длительного контакта со своими мыслями и окружающими, история Марен тому подтверждение. Между Эделин, Томасом, Ричем и Джин нарастает напряжение. Невербальные сигналы, спрятанные эмоции, любовное прошлое, коллективное наваждение и ревность, как вода, подтачивают неустойчивую динамику отношений. Пока Джин мысленно реконструирует мутное дело из прошлого, возникающее на экране в сновидческой дымке, над квартетом героев заносится невидимый топор, готовый прервать их порочные путы в любое мгновение. 

Снятый по мотивам одноименного романа Аниты Шрив фильм Кэтрин Бигелоу смешивает эротический триллер и историческую драму (эта часть почти стопроцентно визуально навеяла и «Маяк», и «Перл»), образуя переливчатое повествование, где две сюжетные линии сосуществуют отрешенно друг от друга, но все же созависимо. Красота этой истории — в ее поэтической недосказанности и непривычном сочетании нежности и крови. Измена здесь, хоть и остается за кадром, обретает вес и плоть в словах — томных диалогах или строках Томаса: «В пучину погрузившись, восстанут вновь./Любовники погибнут, но не сама любовь». Бигелоу не делает реверанс в сторону близкого по сеттингу «Ножа в воде» Романа Полански, создавая очень личное, интимное и уникальное в своем роде кино, которое с пиететом к чувствам героев раскрывает все грани неуверенности в себе и партнере, раскаляет на солнце жажду близости и одиночество в отношениях. Измена здесь лишь подразумевается и маячит на горизонте, но все-таки выдает себя во взгляде любимого человека, чье физическое присутствие не имеет значения, если в мыслях он всегда с другой.

Конни Самнер (Дайана Лейн) удачно вышла замуж по любви, еще и за красавца-бизнесмена Эдварда (Ричард Гир), удовлетворяющего все ее потребности: от туфель Dolce & Gabbana до путешествий в Европу. После рождения сына супруги переехали в нью-йоркский пригород жить жизнь из рекламного буклета. Ничто не предвещало беды, как вдруг на шопинге в Сохо женщину подхватил сильный ветер и унес в объятия молодого француза. Запретные встречи и обжигающие прикосновения притупили в Конни любовь к мужу, а опьяняющая безнаказанность лишила бдительности — тогда супруг и нанес свой решающий удар. 

Американский ремейк «Неверной жены» (1969) Клода Шаброля сглаживает театрализованность и холодность оригинала. Как и прочие фильмы Эдриана Лайна, этот цепляет не философскими рассуждениями, а оголенностью, прежде всего психологической. Если Шабролю была простительна моральная нейтральность и сдержанная драматургия в силу привычки европейского зрителя, то американская публика к подобной бесстрастности не была привита. Лайн и Гир силой отстаивали моральную амбивалентность истории у продюсеров, хотевших оправдать измену героини ее несчастным положением в браке. Но режиссеру и актеру было важно сохранить иррациональную суть и показать жизнь как череду роковых встреч и случайностей. Потому «Неверную» лучше всего смотреть в паре с лайновским же «Роковым влечением» (1987), где неразборчивый персонаж Майкла Дугласа жертвует идеальным браком ради ночи с дьявольской — и все же ранимой — героиней Гленн Клоуз. Осмысляя измену в разных ритмах и типах чувственности, с противоположных перспектив, отчего и с кардинально непохожей динамикой, оба фильма приходят к одному выводу: супруги восстановят нанесенный друг другу ущерб, а вот бедные любовники точно поплатятся жизнью. Впрочем, первое утверждение тоже не доказано: побочки супружеской неверности у Лайна почти всегда остаются за кадром.

Бывший теннисист, а ныне тренер Крис (Джонатан Рис-Майерс), желая выбраться из бедности, женится на богатой красавице Хлое (Эмили Мортимер) и приобщается к элитарной жизни ее аристократичной семьи. Почти так же поступает и начинающая актриса Нола (Скарлетт Йоханссон) — невеста брата Хлои. То ли на почве общей классовой неприкаянности, то ли из-за возникшей искры между Крисом и Нолой завязывается интрижка, вырастающая в обоюдную одержимость. Угнетенный в браке Крис разыскивает Нолу и впутывает ее в порочный роман, а затем трусливо решает поквитаться, чтобы сохранить свое место под солнцем. 

В сценариях Вуди Аллена всегда найдется место неврозам и изменам: от «Манхэттена» и «Мужей и жен» до «Вики Кристина Барселона», «Ты встретишь таинственного незнакомца» и «Колеса чудес». В любом случае «Матч-пойнт» — самый серьезный фильм автора (с чем он сам согласен), рискнувшего снова подискутировать с «Преступлением и наказанием» Ф.М.Достоевского, настольной книгой главного героя, но уже на повышенных тонах (в прошлый раз так вплотную к сюжету книги Аллен подходил в «Преступлениях и проступках» с похожим на «Матч-пойнт» сюжетом). Сохранив спор между «тварью дрожащей» и «право имеющим», Аллен переносит конфликт в обесчещенную капитализмом современность, где индивидуализм победил и Бога, и чувства, и мораль, так что вместо трагического возвышения, даруемого покаянием, наказанием и прощением, алленовского теннисиста ждет лишь укоренение в собственной ничтожности. Если отбросить все любовные перипетии, то в ядре фильма останется идея о невозможности справедливости в условиях классового неравенства, когда одни покупают любовь, а другие рады продаться. Но в житейском изводе «Матч-пойнт» блестяще иллюстрирует, чем чревато доверие тем, кто изменяет своим же клятвам. Быть любовницей неэтично, психологически больно, но еще и опасно для жизни — лучше не рисковать.

Сценаристка Дарья Грацевич и режиссер Вадим Перельман нашли идеальную формулу, совместив элементы кондового телемыла — о чем герои «Измен» обязательно посмеются — с умно устроенной комедией положений. Хотя секрет кроется не в жанре, а в прямолинейной и уверенной подаче специфического и неудобного материала об изменах и осложнениях, вызванных подорванным доверием в отношениях, тщетных попытках заполнить внутреннюю пустоту и о банальной скуке. История начинается с внутреннего монолога главной героини дизайнерки Аси (Елена Лядова), сетующей на измены партнеров. Вот только ее супруг оториноларинголог Кирилл (Кирилл Кяро) налево ни ногой — изменяет здесь только она, как бы действуя на опережение. Маневрируя между мужем и тремя любовниками — один краше другого, — Ася, кажется, не испытывает к ним особых симпатий, но продолжает держаться за каждого. Статус-кво нарушает подруга детства Даша (Глафира Тарханова). По настоянию властной матери она вышла замуж за богатого предпринимателя Юру (Евгений Стычкин), превратив свою жизнь в мексиканский сериал. Глядя на амурные успехи Аси, Даша решает, что хочет так же, и просит подругу дать ей уроки беспалевных измен. 

В середине 2010-х у ТНТ сменилась эфирная политика. Помимо трешовых ситкомов, стали появляться интересные драматические сериалы о жизни, чаще всего московской, где реализму анекдотически противостояли гротеск и ситуативный юмор. Вместе с «Изменами», например, вышла «Сладкая жизнь», вполне способная дать жару концептуальным драмам HBO. Это тоже был сериал о 30-летних жителях большого города, ищущих себя и спасение от скуки в обманчиво горячих постелях любовников. «Измены» на их фоне выглядят даже эпичнее. Поместить в центр сюжета женщину, изменяющую без артикулированного мотива, — достаточно смелое решение. Но еще смелее — разглядеть за клеймом «гулящей жены» раненую и обиженную душу и обыграть ее экзистенциальные муки в комедийном ключе. 

Держа интригу и не раскрывая суть характеров до самого финала, авторы шоу преподают зрителям полезные уроки по тому, как отстоять себя в отношениях и распознать истинную любовь. Однако воспринимать здешние события всерьез опасно: шоу вышло до бума поп-психологии, оттого довольно неумело обращается с чувствительными темами, а где-то и вовсе перегибает палку. Тем не менее сериал предлагает несколько небезынтересных поведенческих стратегий в случае столкновения с изменой. Лучшей из них оказывается не паранойя, не виноватое самоуничижение и не жертвенное прощение, а готовность отпустить и подарить себе и уже давно не близкому человеку драгоценное время на счастье и исцеление. Их в конечном счете заслуживают все, почти без исключений.

У ревности могут быть разные предпосылки, но одной из них, по мнению, в частности, психоаналитика Нэнси Макс-Вильямс, могут служит нереализованные фантазии человека о разнообразной половой жизни. Героиня «Верности» гинеколог Лена (Евгения Громова) убеждена, что ее муж-актер Сергей (Александр Паль) встречается с актрисой из театра, но фактически доказать этого не может. Поддавшись порыву, она решает исцелить свое уязвленное эго изменой с первым встречным, а затем и со вторым. Комплекс стыда и вины, разумеется, прилагается к освежающему опыту, но только так, в запретном контакте с чужими телами ей впервые удается создать связь со своим.

Нигина Сайфуллаева в соавторстве с Любовью Мульменко нащупывают довольно хрупкую в своей утонченности интонацию, недоступную, пожалуй, другим российским кинематографистам, по крайней мере, использующим родственные по духу сюжеты. Здесь откровенные и эмоциональные сцены секса рифмуются с еще более оголенными диалогами уязвимых людей, которые еле-еле, но с трепетом пытаются установить свои и чужие границы как физического, так и внутреннего миров. Никакого юмора и напыщенного трагизма: создательницы фильма исследуют стадии женского раскрепощения на уверенной дистанции и без осуждающего взора, чтобы не разрушить сценарно и драматургически накопленный реализм. Как в жизни, мораль здесь вмешивается в последнюю очередь и с героев особо не спрашивает. Черту подводит переход героини от трения телами к эмоциональному соприкосновению — разговору, как оказалось, полезному не только для жизни, но и в постели. И все-таки дело здесь не совсем в экстремальной починке сломанных отношений, а в попытке женщины стать наконец верной самой себе, а уже потом научиться быть преданной.

Милли (Сидни Суини) вышла из тюрьмы по УДО, отполировала резюме до блеска и устроилась горничной к богатой чете, Нине (Аманда Сейфред) и Эндрю (Брэндон Скленар) Винчестер. Она ухоженная блондинка, он качок и IT-предприниматель, о браке с которым мечтает каждая домохозяйка. Добродушная нанимательница селит девушку на чердак и задаривает сладкими обещаниями, а уже утром превращается в настоящую бестию и приступает к психологическому унижению подчиненной. В полном недоумении и страхе Милли проводит недели, пока ее страдания не замечает сердобольный владелец поместья. Слово за слово, прикосновение за прикосновением, и вот юная дева уже наслаждается телом альфа-самца и селится в хозяйской спальне, а Нину с позором выгоняют из дома.

Режиссер Пол Фейг («Простая просьба», «Рождество на двоих») в основном снимает о женщинах в разных жанрах — нередко халтурно, но всегда с душой (достаточно вспомнить его «феминистический» ребут «Охотников за привидениями» или угарного «Шпиона»). В отличие от прочих его работ, нашумевшая в прокате «Горничная» совсем не бесхитростное кино, разве что им притворяется. Фейг окунает обманчиво наивную героиню 2000-х в ауру эротических триллеров 1990-х, смешивает готику с поп-музыкой 2020-х и выстраивает сюжет вокруг извечного конфликта власти и подчинения, сталкивая классы и гендеры в агонизирующей борьбе.

Главное, что режиссер осмелился поработать в довольно сложной с кинематографической точки зрения эстетике кэмпа с присущим ему гротеском, вульгарностью и интеллектуальным вызовом хорошему вкусу. Скажем, первая половина фильма усердно работает на соблазнение зрителя: Суини ходит на четвереньках полуголая и томно дышит в камеру, Сейфрид красиво и с нуарной экспрессией отыгрывает роль психованной жены, а Скленар ослепительно улыбается и пампит мышцы. Даже на краю кадра есть на что посмотреть: красавец-садовник (Микеле Морроне) вам не шутка. Но во втором акте манящий спектакль пересобирает декорации, создавая сцену для монолога об абьюзе и очень страшной истории о двух женщинах, доверившихся не тому человеку. Для одной унизительная измена от дуболома-нарцисса становится билетом в лучшую жизнь, для другой — поводом для убийства. О большем не скажем.